Чтение онлайн

Выстрел за выстрелом раздавались в огромном особняке, отдаваясь суровым эхом.

Кровь выступила у него на шее, лбу и груди, окрасив белую рубашку в красный цвет.

Кровь брызнула на безупречно белые простыни позади него – красная, распустившаяся, как лепестки розы на снегу.

Несколько удивленных криков вырвалось у некоторых из них, но к тому времени, когда пистолет Франчески разрядился, комната погрузилась в тишину.

— Вот твои чертовы окровавленные простыни, — сказала она голосом, звенящим, как сталь по мрамору.

Наконец, тело старого ублюдка откинулось на спинку

Франческа извлекла пустой магазин, заменила его новым, движения спокойные – даже элегантные – и оглядела комнату.

— У кого-нибудь еще есть гребаные проблемы?!

Никто не пошевелился. Ни шепота. Ни моргания.

Она с решительным стуком бросила заряженное оружие на стол и села обратно, как будто это не она только что выкрасила комнату мужской кровью.

— Ешьте, — приказала она.

Подняли вилки. Руки дрожали. Мужчины, которые когда-то правили городами, теперь уставились в свои тарелки, как школьники, боящиеся наказания.

Я стер ухмылку со своего лица. Все еще угрожающую расползтись по моему рту, я прикрыл ее рукой. Гордость и веселье горели во мне, в равной степени опасность и преданность.

Франческа Виттория ДеМоне…

Моя жена.

Моя прекрасная, безжалостная жена.

Да поможет Бог всем, кто думал, что сможет справиться с ней.

Энцо сидел во главе стола, золотые запонки поблескивали, лицо было непроницаемым. Но я увидела это – вспышку раздражения, расчетливую паузу. Он знал, что наш брак — это бизнес.

Он не знал, что на самом деле мы провели прошлую ночь, запутавшись в шелках и затаив дыхание, ее ногти все еще оставляли на моей спине едва заметные полумесяцы.

Он прочистил горло, его глаза были остры, как лезвия, когда он впился в меня. Безмолвный приказ.

Исправь это.

Я откинулся назад, положив одну руку на спинку стула Франчески, заявляя на нее права, не прикасаясь. Она взглянула на меня – челюсть сжата, но в глазах мелькнула искорка беспокойства. Если Боссы поверят, что мы не консумировали брак… Если они хотя бы заподозрят, что этот брак ненастоящий...

Я кивнул ей, затем обратился к присутствующим глубоким и ровным голосом.

— То, что я делаю со своей женой, — сказал я, окидывая взглядом лица всех сидящих за столом, — это мое дело. Всем понятно?

Никто не произнес ни слова, но недовольство было глубоким. Они не были довольны. Не из-за босса из Бостона, а скорее из-за нее.

Франческа сильнее сжала мое бедро, призывая меня исправить это.

— К тому же, — добавил я, позволив медленной, порочной улыбке изогнуть мои губы, — я думаю, что кровать переоценивают.

Франческа закатила глаза – драматично, может быть, немного раздраженная моим углом зрения, – но уголок ее рта выдал ее. Легкая ухмылка. Почти смех. Как будто ее так же забавляла наивность остальных.

Пара смешков раздалась со стороны мужчин, несколько легких смешков со стороны женщин. А потом разговор перешел на другую тему, совершенно не касающуюся нашей с Франческой личной жизни.

Она потянулась за бокалом шампанского, бриллиант на ее пальце ярко сверкал в свете люстры. Я наблюдал,

Она была огнем. Насилием. Венерой с кровью на ногтях.

И она была моей.

Знали они об этом или нет.

Мой взгляд встретился с взглядом Франчески, ее прекрасные глаза сузились, глядя на меня.

Я ухмыльнулся.

Потому что эта сильная, пугающая женщина была моей женщиной. Моя жена. И, притворная или нет, она терлась надо мной всю ночь, говоря, как сильно я ей нужен.

Я провел большим пальцем по своей нижней губе, вспоминая, как она ее прикусила.

Это было только начало.

Настоящее время

Верхний Ист-Сайд, Нью-Йорк

Город сверкал под нами, как золотой океан, когда двери частного лифта открылись в нашем новом доме. Ночной Манхэттен всегда казался живым – безжалостным, непримиримым, голодным. Мы вошли внутрь, металлические двери с тихим вздохом закрылись за нами. Никто из нас не произнес ни слова. После двух дней фотографов, клятв, семьи, шампанского, крови, убийств и улыбок до боли в лице, тишина казалась единственным ответом.

Пентхаус, недавно купленный Маттео на прошлой неделе, и куда доставили кое-что из моих вещей. Два этажа из стекла и тепла, мягкий свет ламп, падающий на ореховые полы и кремовую мебель. Текстурированные стены, дымчатые прозрачные шторы на широких панорамных окнах. В воздухе слабо пахло бурбоном, ванилью и чем–то более темным — возможно, его одеколоном.

Маттео бросил ключи на мраморную консоль у входа, звук был громким в тишине темноты.

— Я разместил твои вещи в другой спальне, не в моей, — сказал он, почесывая затылок. — Перед свадьбой.

Он наблюдал за мной. Я знала, что он ждет реакции – на квартиру, на него, на нас.

— Хочешь экскурсию? — Спросил он в конце концов.

Я покачала головой. — Нет. Слишком устала.

— Хорошо. Спальня наверху.

Мы двигались в тишине. Наши шаги эхом отдавались на широкой лестнице – белой мраморной, слегка изогнутой, с перилами, которые отражали свет, как расплавленное золото. Моя рука коснулась перил, пальцы скользнули по прохладному камню. Здесь было красиво, тепло и интимно, чего я не ожидала от него.

Поднявшись по лестнице, он продолжил идти по длинному коридору. Но я остановилась перед первой открытой дверью слева.

Он сразу заметил мое отсутствие, остановился в нескольких футах впереди и повернулся ко мне лицом. В его голосе слышался намек на напряжение.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь спать?

Он уставился на меня, стиснув зубы. — Наша спальня здесь.

В его голосе было что-то, чего я не могла определить.

Я усмехнулась, скрестив руки на груди и отводя взгляд. — Ты же на самом деле не думаешь, что мы будем спать в одной постели?