Своё место
Шрифт:
– Плохо, мой дорогой. Совсем плохо врёшь. Сознавайся, так будет лучше. Даже если тебя признают безумцем - тебе не жить! Люди всё сделают сами, рано или поздно. Ты это понимаешь? Толпа тебя сожрёт!
– прошипел Адриан.
Луций, беззвучно плакал и пытался вырваться из оков, раздирая в кровь руки и ноги. Он помнил только то, что вчера был самый обычный непримечательный день, неотличимый от множества других таких же.
Адриан искренне желал чистейшей боли преступнику. Этот с виду обычный гражданин убил жену и троих детей пока те спали. В их телах с трудом узнавалось человеческое, они были истерзаны до неузнаваемости, расчленены на множество частей. Этот выродок убил всех и преспокойно улёгся спать среди ошмётков плоти своих родных. Может припадок
Когда соседская девчонка обнаружила результаты расправы в доме и созвала кучу людей, Луций ещё спал, никоим образом не реагируя на то, что вокруг творится. Судя по остаткам на столе, вчерашним вечером они что-то праздновали. Мог ли он перебрать лишнего?
Орудие или орудия преступления так и не нашли. Всё режущее-колющее в доме если и было чем-то испачкано, то лишь едой. Хотя он вполне мог после содеянного всё вымыть, но тогда почему не попытаться скрыть другие следы преступления? Убить нескольких человек, оставить их лежать, как есть, вымыть нож или чем он там это делал, но при этом лечь спать рядом в луже крови вместо того чтобы сбежать?
***
Луция пытали всего два дня. Потом пришёл какой-то человек, пошептался со следователем и спешно удалился. Адриан был явно разочарован. Прошлой ночью подобным образом убили ещё две семьи - соседи Луция, а также родители и младшая сестра жены. Ничего не оставалось, кроме как отпустить несчастного. Не мог же он, находясь в цепях совершить такое снова?
А вдруг он действовал не один, и прошлой ночью его подельники (или подельник?) снова вышли на охоту?
– Луций, друг мой, твои муки окончены.
– скупо бросил ему Адриан, кажется, он и сам был рад тому, что всё закончилось. Вид крови и чужая боль... не самое лучшее, что может быть в жизни, по крайней мере, для него.
– Они живы?
– пленник едва мог говорить. Но вместо ответа на свой вопрос он лишь услышал о новой трагедии:
– Твои соседи и родня жены мертвы. Дорогу вы кому-то перешли, что ли?
– Я... не знаю.
– прошептал Луций, всё пытаясь понять, сон это или явь.
Пока Адриан невнятно сообщал другие новости по делу пришли двое в тёмных одеждах и освободили Луция от цепей. Потом прибыл лекарь, он долго осматривал раны, морщил лоб, бормотал странные слова под нос, потом что-то шепнул следователю и удалился. Луция обмыли, перевязали, где надо, дали чистую одежду и отвезли домой.
С этого дня он начинал жить по-новому, без друзей, родных и каких-либо стимулов для дальнейшего существования.
Глава 4
Новое место превзошло все ожидания - огромнейший дом, сад, лужайка с аккуратно подстриженными кустами по периметру, а ещё бассейн. И всё это в моём распоряжении. Объявившийся родитель, видимо, неплохо подзаработал пока мы тут занимались выживанием. Хотя... можно ли его винить в чём-то? Подозревал он о существовании сына или нет? Выйдет ли простить его лишь за то, что он кажется неплохим человеком?
Родителя звали Николай Сергеевич Розовый. Быть розовым не хотелось, фамилия, что досталась от мамы - Подорожный, казалась вполне удовлетворительной. Николай Сергеевич, так его пока приходилось называть, возражать по этому поводу не стал, просто посмеялся и сказал, что прекрасно всё понимает, сам в детстве не раз страдал из-за своей 'цветастости'.
Всё же не верилось, что бывает так в жизни. Месяц тому назад мир казался мерзким и несправедливым... погиб лучший друг и будущее существование представлялось беспросветной чередой страданий. И вдруг объявился отец... даже подружиться с ним получилось, наверное, а о возникших материальных благах даже говорить не стоит. Наверное, он вину искупить пытался. Чуть ли не каждый день подарками засыпал, стоило лишь обмолвиться
о желаемом. Сначала было даже слишком захватывающе, но потом отчего-то стало стыдно, пришлось притормозить в использовании слабостей родителя. К тому времени в списках приобретений числилось несколько велосипедов, один круче другого, компьютер, ноутбук, куча модных шмоток, штанга, две гири по тридцать два кило, игровой автомат, музыкальный автомат, такой же, как и в барах голливудских фильмов и тьма другой странной дребедени. Агония прошла, наступило время спускаться с небес и быть серьёзным. Возникла новая проблема - что теперь с этим нажитым добром делать, особенно с гирями и штангой...Дом отца был новёхоньким, отстроенным, может, год-два тому назад, но кладовка на чердаке оказалась доверху забита разным хламом. Там нашлось множество коробок с альбомами и старыми фотографиями из детства и юности родителя. Внешнее сходство с отцом на побледневших карточках поражало - форма глаз, тёмные курчавые волосы, острый подбородок, улыбка, - казалось, будто смотришь на себя со стороны. Вот только места и люди на забытых фото - будто из другой жизни.
***
Почти четырнадцать лет назад Николай думал, что бросает родной город и юную прекрасную Викторию Подорожную не просто так, что перед ним откроются все двери, и мир покорно ляжет у ног. А там, как-нибудь потом, он обязательно вернётся, заведёт семью, осядет и будет тихонько стареть и радоваться, как лихо провёл лучшие годы. Наивно, глупо и рискованно. Попытка найти место под солнцем обернулась чередой тяжёлых испытаний, и лишь везение, не ум и целеустремлённость, а непредсказуемый мистер ''рэндом'' позволил ему стать таким, как сейчас.
Счастливые не играют в лотереи. Николай страдал от своей никчёмности и давно разочаровался в жизни. Среда его обитания ограничилась тремя ''точками'' - пост сторожа на стоянке, койка в конуре на восемь ''квадратов'' и стойка бара через дорогу. Всё оставшееся после оплаты жилья уходило на выпивку, порой игнорировалась даже потребность в еде. В один из таких дней ему не хватило жалких тридцати монет на ещё одну банку пива, и он взял лотерейный билет... впервые в жизни. Успех поджидал в самом безнадёжном месте.
Половина жизни ушла на обучение. Успешное окончание школы, театральное, потом гастроли... всё складывалась вполне удачно. Но... стоило захотеть большего, и что-то пошло не так. Жизнь ответила плевком в лицо за то презрение, что он испытывал к ней, не в силах утолить в себе жажду успеха. А потом она показала, его ничтожность и подарила ещё один шанс. Он не был фаталистом, не верил в судьбу, но подобные вещи иногда слишком сильно могут ударить в голову. Может и не стоило стараться? Вдруг как надо было сразу ехать за тридевять земель, упиваться до полусмерти и в один прекрасный день просто купить этот проклятый клочок бумаги? Ошеломляюще, вот так вмиг стать богатым человеком... даже обидно что ли.
Николай почти погряз в отчаянии, стараясь ощутить в себе присутствие хоть какого-то удовлетворения. Но... его не было. Жалкий неудачник, никому не нужный, ничего не достигший в этой жизни. Вот что ему виделось. Именно это послужило причиной его ещё более глубокого упадка. И пока Николай приходил в себя, по ветру развеялась лишь половина вручённого счастливым случаем состояния. Позже пришёл период просветления...
Через несколько лет Николай Сергеевич Розовый в определённых кругах стал известен, как мистер Ник Пинк, человек, несущий в мир красоту и здоровье - владелец сети салонов красоты под названием ''Пинк-Спа''.
***
Рассматривать старые фото с 'собой' наскучило довольно быстро. Макс сложил коробки на место и ушёл в свою комнату. От свалившегося на голову изобилия иногда становилось тошно. Всё казалось наигранным и нереальным, приторно-сказочным.
Подавленность прекрасно способствует пробуждению в памяти всякого, забытого и гадкого, всего, что только могло происходить с человеком в жизни. Так и Макс лежал в кровати, размышлял о своей странной судьбе, а память о произошедшем медленно и ненавязчиво просачивались наружу.