Сводный брат монстр
Шрифт:
Я никогда не питал иллюзий, почему беспокоилась Мая. Она была не более чем простым временным отвлечением, мною просто двигала темная навязчивая идея и похоть. С этими эмоциями я прекрасно справлялся.
Запутанность, доверие, обязательство и верность не были записаны в мой словарь, если только они не были связаны с врожденным стремлением к контролю. Также, я даже не рассчитывал испытывать все это с кем-то вроде Маи, но я ожидал, нет – требовал этих вещей от Маи.
Я забрал ее девственность, но мне ведь никогда не бывает достаточно, всегда нужно больше. Чем больше она давала мне, тем большее мне хотелось. Безжалостность всегда была моим
Если потеряю зону контроля, то подвергну себя риску.
Но-я-хотел-гребаного-удовлетворения.
Пока я не сломал ее.
Только после этого я смогу найти покой в своей душе.
Почему я так нуждался во всем этом гребаном дерьме от нее, я не знал ответа, но блядь, если я не прекращу все это анализировать, то просто взорвусь.
— На колени, малыш, — скомандовал я, — сегодняшней ночью я хочу взять твою попку.
Дело в том, что мы принимали душ вместе, а ее губки были все еще опухшими от сосания моего члена. Я схватил полотенце и укутал ее в него, а затем отвел ее в спальню, бережно усадив ее на подушки, которые лежали на полу.
— Оливер, я… Я не уверена, что смогу вынести это, — ответила она, краснея.
Я поднял бровь.
— Ну, раз такое дело, то вынужден буду позвонить Бьянке. Мой член нуждается сегодня в хорошенькой попке.
Она всосала воздух.
— Ты жесток, — прошептала она. — У тебя, что нет гребаного сердца?
— Малыш, или ты мне предоставляешь свою попку, или я вынужден найти кого-то другого. Я серьезно, — она проверяет меня. Каждый раз, когда я что-то чертовски от нее хотел, она просто брала и противилась мне. Мое терпение ведь не железное. — И отвечая на твой вопрос: нет. Я вроде как родился с сердцем. Но на самом деле оно не помеха. Ну, знаешь те, кто живут и просто потеряли людей на войне или какой-то прочей фигне, там стихийные бедствия, например, потому что некие идиоты пытались исследовать их гребаные сердца.
Мая прищурила глаза и посмотрела на меня.
— Ага, считай, что я тебе поверила. Ты бессердечный монстр. Неспособен чувствовать, хотя нет постой, ты ведь чувствуешь своим членом. Как ты можешь жить с этим, Оливер? Как ты можешь смотреться в зеркало на себя?
Я ухмыльнулся.
— Почему, черт возьми, я должен делать это? Почему я должен смотреть на себя в зеркало и испытывать стыд за что-то? Только слабаки испытывают какие-то чувства к кискам, — я снял с нее полотенце, и перед моим взглядом предстала ее нагота и эта смачная задница. — Так что? Ты встанешь на колени и сдашься, или я должен позвонить Бьянке и показать тебе, как настоящая женщина принимает мой член в ее задний проход?
— Звони Бьянке. Ты можешь делать с ней все, что захочешь, меня это больше не волнует, — она гордо подняла свой подбородок, в знак неповиновения.
Боже. Мой член снова затвердел. Маленькая пчелка знала, как завести меня. Это заставило меня хотеть ее еще больше, когда она не повиновалась мне.
Что-то во мне сломалось.
— Нет. Я имел Бьянку в задницу уже много раз. Сегодня ночью это будешь ты. Я беру то, что хочу, и ты должна это принять как должное.
— Ну, так возьми, — пошептала она. — У тебя просто нет ни совести, ни вежливости, ты просто добиваешься всего от меня через шантаж.
— В этом заключается удовольствие, моя дорогая. Чем больше ты борешься со мной, тем больше я хочу тебя, и ты просто нарываешься вместе со своей милой попкой.
Время
разговоров подошло концу. Намотав ее волосы на руку, я толкнул ее вперед, таким образом, она уперлась руками в ковер на полу, чтобы не упасть окончательно.Открыв свою тумбочку, я вытащил флогер, который купил недавно, и пробежался по нему пальцами. Как же я любил запах новенькой кожи. Что-то в этом мне напоминало, как люди трахаются. Кожа вдобавок с соками потекшей киски, просто загляденье.
Глаза Маи расширились, когда она увидела, что я взял флогер цвета шоколада. Как же мне нравилось загонять ее в рамки. Она смотрела на меня из-под опущенных ресниц, ее рот был немножко приоткрыт от удивления. Маленькая шлюшка завелась, несмотря на ее протесты. Ее соски стали твердыми, и я мог уловить запах ее возбуждения. Эта девчонка чертовски потекла, и я пока еще не мог прикасаться к ней.
— Попку к верху, — отдал приказ я, — разведи ноги.
Мне хотелось увидеть ее потекшую киску, я хотел, чтобы ее аромат заполнил эту чертову комнату. Мне так хотелось всего этого дерьма, что я даже было, подумал, что не смогу повторить этого снова.
Флогер коснулся ее кожи. Потемневшие розовые линии появились на ее гладкой, как шелк коже. Блядь. Я мог кончить только от одного взгляда на это.
Она стиснула зубы, чтобы не издать не единого звука. Святое дерьмо, если это не сводит меня с ума. Другая бы женщина просто стонала от боли. Но только не моя маленькая пчелка. Она просто сдерживала свои звуки, заставляя меня терять контроль. Я хотел услышать ее стоны, ее крик. Но она противилась мне.
Снова ударив ее, я просто был уверен, что ее опухшие половые губки, давали ей ясно понять не трахаться со мной. Дрожа, она всхлипнула и свела колени вместе, таким образом, скрывая свою киску от меня.
— Чем больше ты сопротивляешься, тем больше это заводит меня, Мая. Прекрати перечить мне, малыш, иначе мой член грубым образом проникнет в твою попку, а это уж поверь мне, точно заставит тебя плакать, только слезы на этот раз будут не от радости.
Медленно она развела свои колени в стороны, снова открыв мне вид на свое влагалище. Оно было чертовски опухшим, а ее соки бежали по ее ногам, и мне захотелось слизать их.
— Боже, пчелка, тебе же это нравится. Ты уже готова к тому чтобы трахаться, твоя киска течет словно сумасшедшая
Я был первым мужчиной, который войдет в ее попку, поэтому я раскатал дрожащими руками презерватив по своему твердому члену.
— Наклонись вперед, малышка, ляг на подушки, руки за спину, — приказал я, вены на моем члене были видны сквозь прозрачный презерватив.
Она колебалась, пока я ждал. Сжав ее шею, я толкнул ее вперед, пока ее локти не оказались на подушках, а ее попа около моего лица. Склонившись над ней, я схватил ее за руки и заломил их за спину, затем обмотал их кожей, так будет надежней.
— Оливер, пожалуйста, — умоляла она.
Она просила меня о члене или о том, чтобы отпустить ее? На самом деле, меня это волновало. Мозг больше не мыслил разумно. Я потер ладонями ее попку, ощущая рубцы от плети. Я лизнул красные оттенки на ее коже, успокаивая кожу своим прохладным языком.
Я развел ее ягодицы в стороны. Мой член запульсировал, а во рту пересохло. Девственная попка выглядела просто чудесно. Я думаю, что умер и попал в рай. Я лизнул ее киску, посасывая ее соки и создавая при этом хлюпающие звуки, при этом щелкая своим языком по ее клитору до тех пор, пока она не закричала.