Чтение онлайн

– Но… миллион?

– Если вам так легче, рассматривайте это как часть терапии.

– Как это возможно?

– Вы не можете жить без работы. А это настоящая работа, Сэм, уж поверьте мне, это вам не какое-нибудь скучное страховое мошенничество. И если вам не придется постоянно беспокоиться о финансах, вы почувствуете себя намного лучше. Все в рамках терапии.

– Подозреваю, в этой терапии возможны трагедии…

– Но речь, разумеется, не о вас, Сэм. Ваша задача заключается в том, чтобы избежать трагедии. То, что пережила Надя, вряд ли многие смогли бы пережить.

После шести месяцев терапии мы только начали соскребать поверхностный слой. Она всего этого не заслуживает. Она заслуживает медали. От Бога.

Бергер медленно кивнул.

– Ладно, – сказал он. – Что у вас есть?

Рита Олен достала из папки файлик. Сквозь прозрачный пластик виднелся конверт.

Бергер взял файлик.

– Когда вы получили письмо? – спросил он.

– Вчера, – ответила Рита Олен.

– Судя по штемпелю, отправлено позавчера, во вторник, – заключил Бергер, внимательно осмотрев конверт. Оно пришло на ваш домашний адрес?

– При том, что я его не разглашаю, – заметила Олен. – Нигде в сети его не найти.

– Вы не могли в какой-то ситуации сообщить его Наде?

– Нет, очень маловероятно.

– Почерк знакомый?

– Тем же почерком написано само письмо. Да, я сравнила с парой рукописных текстов, оставшихся после сеансов психотерапии, это точно Надин почерк.

Бергер кивнул, одними ногтями вынул письмо из конверта.

– Сначала я взяла его в руки, а когда поняла, в чем дело, надела перчатки.

Бергер кивнул и развернул письмо, по-прежнему одними ногтями, заметил странную печать сверху – как будто маленький единорог скачет через радугу.

– My Little Ponny, – пояснила Рита Олен.

Бергер кивнул, как будто что-то понял. А потом прочел письмо:

«Рита, дарагая! Я пишу это, патаму што он мне сказал Писать, и это не СВОБОДНОЕ письмо. Я бы хотела написать другое, кто он, что делает и почему, но если я Попытаюсь, он просто сомнет листок и засунет мне в Глотку. Он уже раз десять так делал. Если бы ты только знала Рита дарагая! Што тут происходит. Это как Сво бода, но в десять раз. Он просит денег штобы отпустить меня. Я никаво не знаю, у каво столько денег. Он Говорит 100 000. Блин. Рита, ты одна из всех каво я знаю Абразованная. Ты знаешь што делать. У ниво адрес thevalleyoftheshadowofdeath сабака gmail точка com. Он сичас рядом орет, што это срочно и если обратятся в полицию, он миня убьет. Ты знаиш я много магу вынести Рита, но это СЛИШКОМ. Он серьезно бальной. Мне надо выбиратся. Памаги мне, дарагая! Абнимаю, Надя»

Бергер перечитал письмо, скорчил гримасу.

– Было бы неверно судить о ней по тому, как она пишет, – поспешила заверить Рита Олен. – Слишком многие так судили. Надя работает, трудится изо всех сил. Разные клининговые компании, минимум по двенадцать часов в день. Единственное, что она может себе позволить, – жизненно необходимая психотерапия два раза в неделю. За которую я беру только половину стоимости.

Бергер кивнул в сторону письма и сказал:

– Если я правильно понял, вы собираетесь заплатить выкуп?

– Как я уже сказала, мы с Надей очень сблизились, – сказала Олен. – Да, я хочу заплатить эти сто тысяч, которые требует похититель. И зарплату вам, Сэм.

Бергер повертел

письмо в руках.

– Никаких инструкций по поводу передачи денег? – спросил он.

– Нет.

– Срок, как я вижу, тоже не обозначен.

– Да, здесь не обозначен, – согласилась она.

Бергер решил дальше не развивать эту мысль. Но решение уже было принято. Тяжело вздохнув, он произнес:

– Тут почти не с чем работать.

– Вы ничего тут не видите, чисто инстинктивно? – с легкой улыбкой спросила Рита Олен.

– Сво бода – это, я полагаю, свобода, – произнес Бергер, показывая на письмо. – Здесь вообще много заглавных букв, но смысл понятен. Что такое Свобода? Речь явно идет не об абстрактном понятии.

– Мне кажется, мы приблизились к ней во время терапии, – сказала Олен. – К Свободе. Но я не знаю, что это. Надя хотела обсудить эту тему, но не знала, как к ней подойти.

– Речь идет о каком-то месте?

– Как я уже сказала, у Нади очень тяжелое прошлое. То, что она стоит на ногах, уже само по себе чудо. Она сильная, и когда пишет в письме, что многое может вынести, это можно назвать преуменьшением века. И если такая женщина, как она, считает, что нынешнее ее положение – это уже слишком, то значит, так и есть. Думаю, вы согласитесь со мной, что она потрясающий человек, достойный спасения.

Бергер кивнул.

– Мне нужно гораздо больше информации.

Олен придвинула к нему всю папку:

– Я собрала все, что знаю.

Бергер открыл папку. На него смотрела брюнетка с неожиданно открытой улыбкой.

– Но это, к сожалению, еще не все, – сказала Рита Олен, закрывая папку поверх пальцев Бергера.

Бергер смотрел на нее и ждал. Наконец Рита продолжила:

– Вчера поздно вечером я получила письмо.

– С адреса thevalleyoftheshadowofdeath@gmail.com?

– Да. Единственное письмо. Довольно прямое. Все завязано на конкретное время. В письме оно обозначается как В. Если похититель не получит деньги, в воскресенье в восемнадцать ноль-ноль дома меня ждет доставка. Он ведь знает, где я живу…

– Доставка? – переспросил Бергер.

– Это уже менее важно, – ответила Олен. – Мне просто привезут Надину голову с доставкой на дом. Главное – это В.

– В? – простонал Бергер.

Олен опустила взгляд – казалось, он проник через столик дальше вниз, в неведомую черную глубину.

– В как «время смерти», я полагаю, – ответила она. – В пятнадцать часов в воскресенье, двадцать первого сентября, Надя умрет. Через три дня. Если вы не освободите ее раньше.

Тремя сутками ранее

Идя по густому лесу, Бергер пребывал в приподнятом, и вместе с тем подавленном расположении духа. Миллион от Риты Олен, который он получит в понедельник после В – воскресенья, пятнадцати ноль-ноль – без сомнений, позволит сохранить на плаву АО «Эллинг Секьюрити». С другой стороны, зацепиться практически не за что.

Но это его никогда не останавливало.

Начался обратный отсчет, Бергер ощущал это где-то глубоко в душе. Надо действовать. Не обращая внимание на тревожное тиканье часов.