Чтение онлайн

— Сейчас вы своими глазами видите, как Дзото обращался со старейшими священнослужителями монастыря, — обратился к собравшимся Акитада, — Как полномочный представитель его высочайшего величества, с вашей помощью и с помощью губернатора я сделаю все, чтобы справедливость вновь восторжествовала в этой провинции и в этом монастыре. Дзото, его заместитель Кукаи и все их сообщники объявляются арестованными.

Тихий ропот всколыхнул толпу. У многих вместе с караванами пропали родственники.

Но Кукаи, воздев к небесам руки, закричал с противоположной трибуны:

— Не верьте этим врагам Будды! Они пришли разрушить

истинную веру и вновь повергнуть вас в нищету! Они сговорились избавиться от нашего святейшего настоятеля! — Он повернулся, гневно тыча в сторону Акитады и Мотосукэ. — Вот они, настоящие преступники! Этот человек прибрал к рукам ваши трудовые налоги, чтобы набить ими свои сундуки и купить при императорском дворе местечко для своей дочери! А этот чиновник послан сюда из столицы, чтобы сокрыть преступные деяния богатеев под видом высочайшего повеления. Для этого он даже готов использовать больною дряхлого монаха. Так неужели вы позволите злу свершиться? Или все же встанете на защиту своей веры?

Толпа дрогнула. Где-то вскрикнула женщина. Солдаты приготовились к решительным действиям, и людское море забурлило. Опешивший Акитада попытался вновь обратиться к людям с речью, но голос его не слушался. Тогда Мотосукэ крикнул:

— Именем императора! Очистить площадь!

Знаменосец внизу громогласным эхом повторил:

— Очистить площадь!

А Мотосукэ ревел во всю мощь:

— Расходитесь по домам! Идите оплакивать своих сыновей и отцов, своих братьев и мужей, которых безжалостно лишили жизни Дзото и его сообщники. И предоставьте властям свершить правосудие и навести порядок в этой провинции!

В какой-то момент исход всего дела висел на волоске, потом где-то жалобно заплакала женщина. За ней другие. Люди потянулись к выходу. Солдаты теснили в кучки и окружали монахов.

Спрятав обратно в рукав императорский указ, Акитада устало сел. Ноги и руки его дрожали. Мотосукэ еще постоял немного, потом опустился рядом. Оба молчали. Юкинари носился в толпе, руководя своими людьми. Губернаторские гвардейцы выводили через ворота женщин и детей. Когда площадь очистилась, солдаты согнали монахов в один угол. Юкинари и его люди одного за другим арестовывали подручных Кукаи и Дзото. Но самого настоятеля и след простыл.

Вскоре к ним вернулся еле живой Сэймэй. Акитада вскочил ему навстречу.

— Сэймэй, ты здоров?

Тот провел по лицу трясущейся рукой.

— Да, господин. Я… я поймал Икэду… Мне пришлось убить его, иначе бы он предупредил настоятеля.

Мотосукэ, не веря своим ушам, воскликнул:

— Вы убили Икэду?! Собственными руками?

— Мне пришлось, господин. Я ударил его по голове секирой. — Сэймэй содрогнулся. — Я еще никогда не убивал человека. Это оказалось до страшного легко. Да простят меня боги!

Акитада обнял его за плечи.

— Ты все сделал правильно. Мы благодарны тебе. Икэда был убийцей и изменником. Если бы ты не остановил его, много невинных людей погибло бы сегодня. Благодаря тебе мы пресекли опасный заговор.

— Что верно, то верно, — сказал Мотосукэ, похлопывая Сэймэя по спине. — А каков смельчак! Теперь о вас в городе пойдут легенды. А я обязательно упомяну ваше имя в докладе императору.

— Спасибо, господин, — смущенно пробормотал Сэймэй, растерянно моргая. — Мне это ничего не стоило.

Акитада и Мотосукэ в сопровождении небольшой, группы чиновников осмотрели все монастырские дворы и галереи, наведались на склады и заглянули в отдушину подземной темницы. Повсюду их приветствовали воины Юкинари, бдительно следившие за порядком.

Юкинари и Тора поджидали их у входа в покои настоятеля. Пропустив всех вперед, Акитада задержался, чтобы спросить:

— Дзото пойман?

— Пока нет. — Юкинари от досады прикусил губу. — Я потерял бдительность, и никогда не прощу себе этого, ваше превосходительство. Солдаты из оцепления вокруг его трибуны отвлеклись, когда началось волнение. Во время этих потасовок никто не наблюдал за лестницей, ведущей на трибуну.

— Успокойтесь. Он не мог уйти далеко. А другие новости есть?

— Вы слыхали про Икэду? — спросил Тора и, когда Акитада кивнул, заулыбался. — А как вам наш старина Сэймэй? Даже глазом не моргнул, уложив его наповал! Хряснул прямо по башке! — Он громко расхохотался. — А еще мы поймали того головореза с обрубленным ухом. Метался туда-сюда по задворкам. Оказывается, он удрал тогда из храма Каннон — значит, это один из убийц Хигэкуро, Похоже, он у них из главарей и может знать, где скрывается Дзото.

— Они говорили о чем-то во время церемонии, — нахмурился Акитада. — А как там старый настоятель и другие узники?

Веселость вмиг покинула Тору.

— Да, вот уж бедняги! Хотел бы я добраться до холеной рожи этого дьявола Дзото! Они ведь едва живые. Некоторые не видели солнечного света уже несколько лет и почти ослепли — пришлось даже вести их под руки. А другие и вовсе идти не могли. И им, считай, еще повезло. Там ведь полно могил — живые рыли их голыми руками. Старый настоятель совсем плох, даже говорить не может. Остальные чуть покрепче, но не намного. Я нашел среди них троих, которые смогут поведать свою историю.

К ним подошел Мотосукэ.

— Да, все это ужасно! И подумать только — ведь никто из нас ничего не знал.

Акитада вздохнул.

— Думаю, мы поговорим с ними позже. А что с детьми?

— С очаровательными крошками Дзото? — Тора брезгливо поморщился и кивнул на здание позади себя. — Наверное, играют в покоях настоятеля.

— Их родные, должно быть, тревожатся, — заметил Мотосукэ.

— Поздновато спохватились, — покачал головой Акитада. — Надо было думать, прежде чем отдавать их монахам. — Видя недоумение на лице Мотосукэ, он поспешил поправиться: — Нет, я понимаю, детей отдают в монастыри, но, по-моему, в таком возрасте… лучше все-таки жить в любящей семье… — Он смущенно умолк. Его собственное детство прошло в далеко не любящей семье. Да и вообще выказывать такую откровенную предубежденность против буддизма не слишком мудро.

Тора хлопнул его по спине.

— Да ладно, глядите веселее! Ведь у нас же все получилось! Они разъедутся по домам, а мы скоро выпьем за такую удачу.

Мотосукэ взял Акитаду под руку и отвел в сторону.

— Я знаю, дорогой мой старший братец, как вы цените таланты своего слуги, но его манеры… очень уж своеобразные. Уверен, многих они приводят в недоумение. Он не знает, что такое опуститься на колени или хотя бы поклониться и должным образом обратиться к своему господину. Неужто вы никогда не указывали ему на это?