Свистулькин
Шрифт:
Уходя немного в сторону и восстанавливая справедливость, отметим, что после графа Палена губернатором стал будущий победитель Наполеона Михаил Илларионович Кутузов, которому еще предстоит вновь появиться и сыграть важнейшую роль в нашем повествовании. Под его управлением, по единодушному мнению современников, в столице пышным цветом расцвели азартные игры и дуэли, шайки бандитов терроризировали город, прохожих грабили буквально средь бела дня. Думается, немалую роль в неудачах Кутузова сыграло отсутствие дельного, знающего и энергичного обер-полицмейстера, каким был Андрей Александрович.
Крошкин провел скрупулезную работу по анализу свидетельств об Аплечееве и Свистулькине, которые разделил на две большие группы. Первая либо прямо ссылается на
Письмо Рыжикова подробно разобрано выше. Второе исключение – известное письмо Александра Петровича Павлова – и прежде считалось сомнительным: текст существенно противоречит достоверно установленным фактам и, больше того, даже самому себе. Несмотря на это, ряд серьезных исследователей (Колчин, Синицын, Блантхольд и другие) опирались на письмо как на вполне надежный источник. Грустно сказать, но тут, по всей видимости, гипнотическое воздействие великосветского лоска Павлова, его боевых подвигов и героической гибели.
Крошкин убедительно показал, что описываемая петербургская встреча Аплечеева и Павлова просто не могла состояться. Согласно документальным источникам Павлов почти весь 1801 год провел за границей – к его возвращению и поступлению в полк Аплечеев уже больше месяца находился в Казани.
Статский советник Альтберг скончался в 1811-м, Шарлотта Францевна (Марья Петровна) пережила его почти на двадцать лет и умерла в 1830-м, перевалив за восемьдесят.
Крошкин отыскал в приходских книгах лютеранской церкви Святой Екатерины запись 1819 года о кончине девицы Ульрики Шпомер пятидесяти двух лет. Идентичность возраста, фамилии, девичьего состояния, схожесть имени, кажется, исключают совпадение почти безусловно, но одновременно рождают новую загадку. Каким образом могла Ульяна Шпомер, крещеная в православии, вернуться к конфессии предков? Такой поступок в Российской империи считался уголовным преступлением – совращением из православия – и карался десятилетней каторгой.
Прохора Степанова 14 марта 1801-го перевели унтер-офицером в Каргопольский драгунский полк – без всяких сомнений, удалили подальше от возможного скандала. Седьмого февраля 1807-го, в первый день битвы при Прейсиш-Эйлау, вахмистр Степанов получил тяжелое ранение, от которого 10 февраля скончался. Больше мы почти ничего не знаем и вряд ли когда-нибудь узнаем: нижние чины той эпохи писем не писали и мемуаров не оставили.
Крошкин дал широкое полотно обсуждения Свистулькина: он обобщил богатый, зачастую совершенно фольклорный материал, на основании которого сделал несколько любопытных и едва ли оспоримых наблюдений.
Прежде всего, Свистулькин – предмет разговоров почти исключительно высшего общества. Это характерно именно для первых лет: после войны 1812 года, когда интерес расцветет заново, он станет гораздо более демократическим. Тяга аристократии к чудесному даже отражена Л. Н. Толстым на страницах «Войны и мира». В самом начале романа на вечере у Анны Павловны Шерер французский эмигрант виконт Мортемар собирается рассказать любопытную историю или, как тогда говорили, анекдот о Наполеоне и герцоге Энгиенском, чья казнь в Париже весной 1804-го наделала в Европе много шума и имела большие внешнеполитические последствия.
Прежде чем виконт начинает, Ипполит Курагин неожиданно и необъяснимо спрашивает, не о привидениях ли эта история.
«„Вовсе нет“, – пожимая плечами, сказал удивленный рассказчик.
„Дело в том, что я терпеть не могу историй о привидениях“, – сказал он таким тоном, что видно было, – он сказал эти слова, а потом уже понял, что они значили».
В этом эпизоде Толстой мастерски раскрывает придурковатый характер своего почти слабоумного героя, а заодно отражает глубокий интерес высшего общества к привидениям, порожденный Свистулькиным.
Разговоры о призраке императора Павла совершенно отсутствовали изначально – они появляются и постепенно набирают силу ближе к Отечественной войне 1812 года. Одновременно слабеет интерес к Свистулькину, словно общая сумма внимания к привидениям остается во времени неизменной. Вполне естественно, что в качестве персонажа занятной истории, в которую немногие верили до конца серьезно, покойный император куда привлекательней безродного капитана.
Три проявления постжизни Свистулькина освещены совершенно неравномерно. У нас нет ни одного свидетельства по Шпомер до 1812-го и только два после. По Аплечееву источников во много раз больше, а Верескин на порядок перекрывает Аплечеева. Также как с призраком Павла, дело тут в привлекательности и драматизме материала. История про привидение, которое довело грешного гвардейского офицера до самоубийства, куда интересней, чем о том, как оно бесплодно докучало действительному статскому советнику или тем более старой деве.
Говоря об источниках наших знаний, следует добавить несколько слов о следственном деле убийства самого Свистулькина. Вокруг этого утраченного документа строится невероятное количество спекуляций и безосновательных домыслов в псевдонаучных и популярных публикациях, печатных и сетевых, даже в документальных фильмах и телевизионных программах ведущих каналов.
Прежде всего, нельзя исключать, что следственное дело по сей день хранится в каком-нибудь из архивов с неточным описанием и просто еще не попалось на глаза никому из ученых.
Затем, за двести лет временами весьма бурной истории утеря части документов вполне естественна и не требует для объяснения громоздкой конспирологии. Игорь Петрович Колчин, больше других занимавшийся поиском следственного дела, полагает, что оно, вероятнее всего, сгорело во время пожара 1941 года, вызванного попаданием немецкой зажигательной бомбы в здание Центрального государственного исторического архива в Москве (ЦГИАМ), ныне Госархив России.
Наконец, следственное дело сохранилось в копии, снятой для Лабзина и ставшей частью его архива. Материалы опубликованы более двадцати лет назад, в цифровом виде размещены в интернете и легко доступны любому желающему. Весьма ценный источник, благодаря которому известны, например, показания Васи Белкина. Из них вполне очевидно, что Аплечеев мог довольно легко отыскать убийцу: не так уж много было в столице кавалергардских и конногвардейских офицеров, а уж после самоубийства Верескина разгадка стала полностью очевидной. Однако добросовестный и энергичный обер-полицмейстер никогда не возлагал обвинения на Верескина – преступление официально осталось нераскрытым. Подобное решение является очевидно политическим, наилучшими возможностями и бесспорной мотивацией для которого обладал непосредственный начальник Аплечеева, а заодно ведущий организатор цареубийства – граф Пален.
V
История Свистулькина, неплохо известная уже сто лет назад, по сей день оставалась бы предметом узкого интереса, культурным феноменом и образцом городского фольклора, если бы не научный прорыв, один из самых поразительных за всю историю человечества. К сожалению, широкая публика знакома с существованием спиритической физики почти исключительно со слов шарлатанов и невежественных журналистов. Подлинная история, возможности и методы новой науки остаются прискорбно малоизвестными, что особенно печально в России, где произошел этот впечатляющий прорыв в будущее, ведь наша страна, увы, в последние десятилетия не может похвалиться изобилием научных достижений. Впрочем, события подобного масштаба вообще случаются нечасто, в новейшее время их можно сравнить разве что с революцией физики времен Кюри, Резерфорда, Эйнштейна, Планка, Бора.