Чтение онлайн

Мазик торопливо прошел к выходу, на ходу застегивая куртку, столкнулся с входившей директрисой, неловко поздоровался и с натугой потянул на себя массивные и толстые деревянные створки.

На улице было сумрачно, только в правом углу горизонта виднелся опрокинутый оранжево-красный полумесяц медленно поднимающейся звезды. Нарастающий шум автомобилей заполнял пространство и подстегивал общественное время. В путанице многоэтажных домов ветер вяло пошатывал обломанными качелями, с силой вырываясь на широкий путепровод между центральной частью города и юго-западными микрорайонами, затрудняя движение через мост редких прохожих, решивших сэкономить на проезде, и вовсю сопротивляясь

торопящимся маршруткам.

5.

Городское управление внутренних дел располагалось неподалеку от кафедрального собора, ограды этих двух уважаемых в бизнес-среде учреждений соприкасались, создавая некое сакральное силовое поле, аттрактором которого служил гигантский бюст Феликса Эдмундовича, к которому полицейские на ежегодный профессиональный праздник сносили охапками венки искусственных цветов и скромные букеты живых алых гвоздик. Если посмотреть из окон УВД верхних этажей, то накупольный золоченый православный крест высился прямо над коричнево-гранитной фуражечкой заслуженного чекиста, по блатному сбитой на бочок, являя некое навершие митры специального назначения.

– Товарищи офицеры, – сказал сидевший с края начальник отдела по борьбе с экономическими преступлениями; и главы отделов, их заместители, высокопоставленные следователи встали, приветствуя вошедшего в небольшой актовый зал начальника городского управления внутренних дел полковника Петрова.

– Садитесь, – махнул тот рукой, умащиваясь в кожаное кресло на колесиках, стоявшее по центру длинного стола, выставленного перпендикулярно залу.

С вздохами, громким шуршанием руководители подразделений воцарились на давно определенные еще предшественниками места в первых рядах.

«Как же, товарищи, – злобно подумал следователь по особо важным делам Волобуев-Блинов, почти падая в продавленное сиденье и немедленно прячась за спину впереди сидящего полковника, – и товарищи закончились, и господами не стали – так только, имитация сплошная…»

– У меня для вас одна хорошая и две плохие новости, – негромко сообщил Петров. – С какой начнем?

– Давайте с хорошей, – дружно откликнулись в зале, – а то после плохих и хорошая пойдет не так, как правильно.

– Замечательно, согласен. – Начальник управления встал и, приосанившись, доложил: – Приказом начальника областного управления внутренних дел наш коллега, полковник юстиции Волобуев-Блинов за успехи в борьбе с преступностью, перевыполнение плана по раскрываемости на двадцать процентов награжден золотыми командирскими часами с именной гравировкой!

Начальствующий состав дружно захлопал, разбудив награждаемого следователя по особо важным, успевшего придремать за широкой жирной спиной переднего полковника. С трудом сдержав зевок, Волобуев встал и нетвердо, просыпаясь окончательно в движении, зашагал к столу.

Петров, улыбаясь во весь верхний и нижний ряд золотых и платиновых зубов, левой рукой протянул коробочку с часами, а правой потянулся пожимать карательно-трудовую десницу подчиненного.

Блинов вяло откликнулся на ручной зов начальника и, сознательно вспотев, дабы и ладонь припустила влагу, потрусил пальцы главного руководителя. Тот не сдержал легкую гримасу брезгливости, почувствовав влажную ладошку подчиненного, но справился, вернул физиономии торжественное выражение и высказался:

– А от имени администрации местного самоуправления вам, Петр Сергеевич, за отличную работу на ниве искоренения криминала почетная грамота.

Настала очередь морщиться Волобуеву – начальник перепутал, возможно, в отместку за промоклость длани, его имя и отчество. Он торопливо схватил жесткую грамоту, запакованную в тяжеленную дорогую рамочку – и да, в ее тексте

с именем-отчеством награждаемого тоже была путаница, ну а Петров не мог перечить высказываниям вышестоящих предводителей.

Сидящие реденькими хлопками проводили шаркающего ко второму ряду Волобуева-Блинова. Начальник управления плюхнулся, слегка не рассчитав, в кресло – оно стронулось, Петров торопливо и боязливо схватился за поручни, разозлился за проявленный испуг и заорал на подчиненных:

– А теперь плохие вести. У нас труп! И не просто мертвец, а сын главы администрации! Понимаете, что это значит? – задал риторический вопрос, поскольку никто и не собирался ему отвечать. – Это тело, – продолжал заходиться от ненависти к создавшейся ситуации Петров, – минусует нам льготные ГСМ, муниципальные доплаты за охрану правопорядка в особо престижных местах, да и просто грамоты и благодарности главы, – начальник возопил, сделав концовку выступления ударной. – Вот эта волобуевско-блиновская – последняя, – уткнул пальцем, продолжая на выдохе неистовствовать, главный полковник управления, – да и то, считай, авансом выданная. – Он замолчал от нехватки выброшенного из организма кислорода.

В оглохшем зале, противно пища, пролетел неведомо как сохранившийся с жаркого влажного лета комарик.

Минуло семь минут, – следователь из любознательности и привычке к протоколу засек время на новеньких часах, чтобы уж, заодно, проверить качество подаренной вещицы.

Петров вытер широким клетчатым помятым платком, вытащенным из штанов с красными лампасами, лицо и шею за тугим воротничком нарядного, из генеральской ткани, мундира, прокашлялся:

– Петр Сергеевич назначается руководителем оперативно-следственной группы по Иванову. План мероприятий завтра мне на стол, ежевечерне – доклад о проделанной работе.

Забывшись, начальник УВД наклонил голову, явив присутствующим гладенькую загорелую лысинку на макушке, которую тщательно скрывал от публичности. Кто-то из отдельских нежно и вкрадчиво кашлянул.

Петров вздохнул, исподлобья глянул в зал:

– И второе. На улице Ленина, рядом с офисом Сбербанка, на одном из сдаваемых в аренду домов появилась большая вывеска – «Общественная приемная Иосифа Виссарионовича». Попов, – повторно разгоняясь в высоте звукоряда, рявкнул главный полковник, – почему я об этом узнаю в администрации?

– Так я экономическими преступлениями занимаюсь, – пожал мощными рыхлыми плечами поднявшийся полковник, облокотив пивной животик на верхушку впереди стоящего кресла.

– А это разве не экономическое преступление? – делано удивился Петров.

– Так кто ж знает? – вновь пожал плечами Попов. – Может, это какая-то политическая акция, например, от федералов, – на всякий случай попробовал он припугнуть начальство.

– Да-а, – задумчиво протянул главный полковник, – в администрации на этот счет тоже брожение, хотят журналистов туда послать для выяснения обстоятельств.

– Конечно, – обрадовался Попов, – это безопаснее всего, напишут что-нибудь – тогда и посмотрим, какие меры принимать, а в случае чего на журналюг свалим, мол, мы тут ни при чем, а реагируем на обращения трудящихся, ведь они же наверняка появятся на страницах газеты, не попрутся же писаки просто так, придумают письмечко какое-нибудь от граждан.

«Чтоб вам эту бумажку в причинное отверстие», – раздраженно подумал Блинов, лихорадочно прикидывая: сразу написать рапорт об отставке, благо выслуга лет имеется, или же придержать, как козырного туза, а определиться по мере развития событий. Интересно же ковырнуть, за что юношу угробили – вдруг да и обломится что-нибудь эдакое, большущее и зеленое на покой грядущий?