Свет во мраке.
Шрифт:
— Ты в порядке? Что этот подонок успел сделать с тобой? — В голосе Джека Габи слышала столько ярости, что почти не узнавала его.
— Ничего, я цела. — Облегченно сказала девушка, вытирая связанными руками кровь из разбитой губы. — Я цела. Я в порядке.
— Ты бил её, да Чарли? Очень не хорошо. — Джек снова навел не него пистолет.
— Пошел ты! — Прохрипел Баклер, оглядываясь на входную дверь.
— Оскорбление сотрудника полиции при задержании, — Джек выстрелил в правую руку мужчины. Как раз в сухожилие. Если даже его рука и заживет, то он уже никогда не сможет поднять
— Сукин ты сын! — закричал Чарли. — Чтоб тебя! Я знаю, это не законно! Тебя за это тоже посадят! Полицейский не имеет права стрелять в задержанного!
— Так я тебя ещё пока и не задержал! — Джек холодно усмехнулся. Он и не собирался изображать из себя хорошего полицейского. Не его роль. — Твои права я тебе ещё не зачитывал. Наручники тоже не одевал. Так Чарли? А что это ты так косишься на дверь, приятель? Пахнет попыткой к бегству! — Джек выстрелил в его другую ногу. — Чарли закричал на весь подвал.
Отвернувшись от него, Джек направился к Габриэлле.
— Крошка. — Он одной рукой поднял её с пола, прижимая к себе. Его глаза прошлись по её телу, проверяя, все ли с ней в порядке. Взгляд задержался на разбитой губе.
— Чарли, скажи ка мне, у тебя когда-нибудь раньше был бойфренд? — Джек снова повернулся к нему. — Я уверен, что очень скоро он у тебя появится. Ты симпатичный белый мальчик, Чарли. В тюрьме таких любят, можешь даже не сомневаться. — Джек ещё раз усмехнулся, глядя в глаза того, кто так безжалостно убивал молодых девушек. Того, кто чуть не убил его Габи.
— Я не попаду в тюрьму! — жмурясь от боли, выдавил Чарли.
— Да? Неужели ты надеешься, что получишь палату люкс с мягкими стенами? Брось, Чарли. Мы ведь с тобой понимаем, что этого не произойдет. — Джек снова навел на него пистолет. В обойме осталось две пули. Не колеблясь, Джек навел оружие мужчине между ног.
— Нет, — прокричал тот. — Нет.
Джек холоднокровно выстрелил.
Вой Чарли заполни собой весь подвал. Под ним уже собиралась довольно приличная лужа крови. И без того бордовый бетон лоснился, напитываясь.
Есть ещё одна пуля. Последняя.
Джек усмехнулся, снова наводя на него пистолет.
— Неужели ещё одна попытка к бегству? Не смотри на дверь, Чарли. Не то я буду вынужден применить меры.
— Да я не смотрю на эту чертову дверь! Не смотрю, — слабо простонал Чарли Баклер.
Джек усмехнулся, наводя пистолет на его вторую руку. Без двух рук он даже поесть сам не сможет. Или почесаться. Джек взвел курок.
— Джек, не надо больше, — тихо проговорила Габи. — Хватит. Пожалуйста.
— Неужели тебе стало его жалко, крошка. — Джек, тем не менее, опустил свою Беретту. — Ты хоть представляешь, что он собирался с тобой сделать? И что творил с девушками раньше? Он бы не пожалел тебя, крошка.
Габи вспомнила банку с женскими руками, и непроизвольно вздрогнула.
— Оставь его, Джек. — Габи сильнее прижалась к своему спасителю. — Пусть Чарли арестуют. Посадят в тюрьму. Он должен получить по заслугам. Но только после того, как пройдет суд над ним.
Джек мягко улыбнулся, прижимая девушку к себе обеими руками. Свой пистолет, он просто засунул
за пояс. Чтобы было удобнее достать, если что.— Хорошо, Габи.
Чарли еще раз протяжно взвыл, пытаясь пошевелиться.
Тишину подвала нарушили звуки приближающихся полицейских сирен. Ещё минута, и отряд спецназа ввалился в тёмный подвал.
— Не топтать! — рявкнул Джек. — Выходим. Двое заберите вон тот мешок дерьма, что стонет в углу. И медика сюда. Кажется, я немного ранил Чарли Баклера при задержании. — Он взял Габи на руки, чтобы вынести из этого жуткого места. — Это ещё что такое? — Он указал рукой на цепь, что от её ноги змеёй струилась по полу. — Чертов ублюдок! — Габи слышала в голосе Джека такую ярость, что даже ей стало жутко. — Сейчас освободим тебя, не бойся, крошка. Всё будет хорошо.
Позже, когда одна скорая увезла заключенного в тюремную больницу, и вместе со скорой помощью уехала значительная часть полицейских, вокруг стало поспокойнее. Несколько экспертов-криминалистов ещё работали в доме и в подвале, собирая улики, фотографируя всё подряд, и посыпая поверхности каким-то порошком, чтобы найти отпечатки. Ещё трое полицейских оцепили двор, разгоняя сонных, но всё равно не менее любопытных, соседей. Кто-то уже растянул широкую жёлтую ленту по всему периметру участка, огораживая место преступления от зевак.
Дождливую тёмную ночь освещали только мигалки на полицейских машинах, разрезая небо белыми и синими вспышками.
Скоро должен был наступить рассвет. Его первые робкие лучи уже коснулись края небосвода, превращая его из непроглядно-чёрного в тёмно-серый. Это была очень долгая ночь. Но после ночи всегда наступает день. Ещё ни разу не бывало по-другому.
Габи сидела в машине Джека, кутаясь в его пиджак, чтобы согреться. По радио иногда включалась полицейская волна. И там то и дело поздравляли Детектива О'Нилла с успешным раскрытием дела. Снова он у нее герой. Девушка невольно улыбнулась.
Завтра с утра все газеты снова на первой полосе будут разглагольствовать о Чарли Баклере. Она уже сейчас видела, как репортеры из-за желтой ленты делали фото дома. Да, эти даже из самого ужасного события готовы раздуть сенсацию.
Габриэлла из окна наблюдала, как Джек руководит оставшимися полицейскими, раздавая беглые команды. И было что-то в его подтянутой сильной фигуре такого, что ему невозможно было не подчиниться. Настоящий полицейский, с правильной осанкой, с мускулистым телом. Габи была готова смотреть на него часами.
Позже, когда уехал ещё один патрульный автомобиль с полицией, Джек вернулся к ней в машину. Куртка на нем отсырела от ночной влажности и моросящего дождя.
— Как ты? — нежно спросил он, прикасаясь рукой к её щеке. Его взгляд снова остановился на её разбитой губе. Губа уже не болела. У Габи остался только неприятный осадок от воспоминания, когда к ее губам прикасался Чарли. Всё время хотелось, вытереть рот, чтобы не чувствовать ничего. Не вспоминать.
— Поцелуй меня, Джек, — тихо шепнула она. Так хотелось прижаться к нему, раствориться в его руках, и забыть весь тот кошмар, через который она прошла сегодня.