Чтение онлайн

– Так.

– Задумайся над этим серьезно.

– А разве можно еще что-то сделать?

Кобаси нервно вытащил сигарету. Действительно, что тут сделаешь? Отругал Тоду, но и самому в голову ничего не приходит…

Акико взяла лежавший рядом со стерилизатором спичечный коробок и положила его перед Кобаси.

– Сколько у тебя сейчас денег?

– Тысяч пять-шесть.

– Пять-шесть… – задумчиво пробормотал Кобаси, поднося зажженную спичку к сигарете. – Ты вообще-то чем занимаешься?

– Играю в джазе.

– В кабаре?

– Вроде того…

– А те, что приходили

– В общем, да.

Ответы были весьма неопределенными. Джазист… А медсестры говорят, что дружки, приходившие его навестить, все как один – форменные бандиты. Так что эти россказни о джазе… Что-то не очень верится.

– А у своих друзей ты больше не можешь занять?

– Э-э-э, они… я… – промямлил Тода и умолк.

Его приятели приходили в клинику всего два раза, в самые первые дни, а потом словно в воду канули.

– Семья у тебя есть?

– Нет.

– Отец, мать?

– Они очень далеко…

– Далеко-то далеко, но все-таки есть? Тода кивнул.

– У них ты не можешь попросить?

Тода сдавленно пробормотал что-то и закрыл руками забинтованное лицо.

– Сэнсэй, – подала голос Акико. – А помощь нуждающимся?.. [9] Может, попробовать получить пособие?..

– Я уже думал об этом. Сразу его не выдадут. Если даже вопрос решится положительно, оформление займет немало времени, и все равно клиника получит деньги не раньше чем через три месяца.

– Если у него и в самом деле нет наличных, значит, выхода никакого?

– Получается так, – мрачно подтвердил Кобаси. – Не думаю, что эти скупердяи согласятся ждать три-четыре месяца.

В «Ориентал» избегали иметь дело с больными, чье лечение оплачивалось по пособию. Когда все же такие больные появлялись, от них старались побыстрее отделаться.

– А где живут твои родители?

– А Миядзаки.

– Да, действительно не близко. Но если сразу написать, попросить?.. Конечно, они удивятся – все так неожиданно. Но ведь это для твоего же здоровья. Они не откажут!

Тода кивнул и снова закрыл руками забинтованное лицо.

– Ты пробудешь здесь еще дня четыре, максимум – пять; если они пришлют тысяч тридцать, все уладится. А деньги ты им вернешь. Выпишешься из больницы и заработаешь.

– Но старшая сестра велела ему выписаться завтра. Даже если он попросит родителей, все равно будет уже поздно, – снова вступила в разговор Акико.

– Ну и что? Я попрошу ее немного подождать.

– Дело не в старшей сестре. За ней стоит сам Главный…

– Главный? Ну и плевать!

– Сэнсэй, осторожнее…

– Осторожнее? Почему? Я ведь хочу сделать то, что нужно.

– Но больной действительно не прав. Он не платит за лечение…

– Врач не должен думать о деньгах! Его обязанность – добросовестно лечить больного.

– Но в частных клиниках так нельзя.

– Когда это ты успела переметнуться?

– Переметнуться?.. –

– Нет, плох. Он далеко не беден, но все равно старается выжать из клиники как можно больше прибыли. Он медицину превратил в средство наживы. По-твоему, это нормально?

– Сэнсэй, здесь больной… – Акико показала глазами на Тоду.

Кобаси, точно впервые увидев его, замолчал. Ему стало неловко. Копаться в грязном белье – да еще при пациенте…

– Как бы там ни было… – Кобаси перевел дыхание, – а письмо матери ты напиши.

– Хорошо.

– Если Главный станет торопить с деньгами, я сам одолжу тебе на время.

– Сэнсэй!.. – укоризненно воскликнула Акико.

– Ничего. Такая сумма меня не затруднит.

Тода опустил голову совсем низко – так низко, что стали видны волосы, выбившиеся из-под повязки на затылке.

– Ну-ну, успокойся.

На душе у Кобаси стало легко и радостно. Он работал уже третий год, но сегодня впервые по-настоящему почувствовал себя врачом. Акико смотрела на него в немом изумлении.

– Тебе нельзя долго сидеть, опять начнется головокружение.

– А… – Тода медленно поднял голову. – Значит, старшему врачу ничего не говорить?

– Какому старшему врачу? Доктору Наоэ? А ты что, говорил ему что-нибудь?

– Да, сегодня утром, после обхода. Я спросил его…

– О том же, о чем и меня?

– Да.

– И что он тебе ответил?

– Сказал, что придется выписываться.

– Выписываться?! Тода кивнул.

– Он так и сказал: «Придется выписываться»? – Кобаси не верил собственным ушам.

– Да.

– Какой идиотизм! Но ведь тебе нельзя выходить на улицу, в толчею. Раз у человека кружится голова… Наоэ же должен понимать это!

– Сэнсэй!.. – одернула его Акико.

– Доктор Наоэ написал в заключении, что рана болезненна, но возможно амбулаторное лечение.

– Неужели он мог написать такое?.. Когда это говорит главный врач – еще полбеды, но если и Наоэ… Невероятно!

– Ему действительно противопоказан амбулаторный режим? – спросила Акико.

– Категорически. Да Наоэ и сам говорил, что Тоде придется побыть в клинике по меньшей мере недели две.

– Но ведь теперь он утверждает, что Тоде можно выписываться?

– Какая разница, что он говорит! Суть в том, что, если Тоду сейчас выписать, выздоровление затянется. – Казалось, Кобаси рассуждает сам с собой. – В этой клинике лежат гораздо более легкие больные. Разве правильно их держать в больнице, а Тоду – выписывать?

Тода продолжал глядеть в пол. Обмотанный бинтами, он казался еще моложе своих двадцати пяти лет – совсем беспомощный мальчишка.

– В общем, мне все ясно. Положись на меня. Можешь сегодня спать спокойно.

– Спасибо. Простите меня…

Тода встал, поклонился и вышел из кабинета.

Когда за ним закрылась дверь и стихли в коридоре шаги, Акико повернулась к Кобаси.

– Разве можно говорить такое?

– То, что я сказал, – справедливо, все до единого слова.

– Справедливо-то справедливо. Только он очень странный, этот больной.