Чтение онлайн

– Скажите, мисс Сондерс, а кому именно в замке вы говорили о предполагаемой поездке к морю?

– Я уже не помню. Это были случайно брошенные фразы. Ни с кем специально я не обсуждала свои планы.

– Но, может хоть, одно лицо?

– Нет. Не помню, – покачала головой Грейс.

– Знаете, я беседовал с персоналом в замке, и как ни странно, но абсолютно никто ни вспомнил, чтобы вы хоть раз заговорили о своем отпуске. О нем вообще никто не знал. Вы просто исчезли из замка в то утро, и в суете произошедшего на ваш отъезд никто не обратил никакого внимания. Собственно говоря, о том, что вы уехали, нам рассказал садовник мистер Хейли, который по чистой случайности видел, как вы покидали поместье. Скажу

Грейс старалась сохранить на лице легкое недоумение, не позволяя себе ни жестом, ни выражением лица показать степень своего волнения.

О вашем отпуске впервые услышала экономка, мисс Пейн, когда вы позвонили ей после появления в прессе сообщения о смерти маркизы. До этого ни о причине вашего отсутствия, ни о месте вашего пребывания никто не знал. А инспектор Бакер, – Гейтс едва удержался, чтобы не бросить на коллегу выразительный взгляд, – был настолько загружен следственной работой, что не сразу вспомнил о вас.

Инспектор Гейтс замолчал и уставился на Грейс. Он сидел совершенно расслабленно, откинувшись на спинку стула и сцепив на животе пальцы в замок, похоже, это была его излюбленная поза.

Инспектор Бакер, красный и злой, едва сдерживался, чтобы не вскочить и не заорать на этого вездесущего зазнайку. Беда заключалась в том, что Гейтс был совершенно прав, а выкрикивать на весь отдел пустые оправдания было бессмысленно и глупо. И он продолжал сидеть, снедаемый переживанием собственного позора и едва слыша, о чем этот везунчик беседует со свидетельницей.

Грейс молчала.

– Я вижу, вы в затруднении, мисс Сондерс? – сочувственно спросил Гейтс, пока инспектор Бакер самоугрызался, а Грейс судорожно искала выход. – Я помогу вам. У леди Хантли был непростой характер, тем не менее вы довольно долгое время все же уживались с ней. Но в то утро у вас произошла крупная ссора. И вы ушли. Вы и так собирались увольняться в ближайшее время, но эта стычка ускорила неизбежное. Ведь вы собираетесь замуж? Не так ли?

– Кто вам сказал? – Это было первое, что пришло Грейс в голову.

– Сперва ответьте мне, я угадал?

– Да.

– Что послужило поводом для ссоры?

– Деньги.

– Разумеется, деньги. Кругом одни деньги. – Удивительное дело, подумал про себя Гейтс, корысть, одна только корысть и никакой любви. Люди! – О какой сумме шла речь?

– Довольно крупной.

– И они были нужны вам...

– Для открытия моим женихом собственного дела?

– Вы вспылили и хлопнули дверью. Что было дальше.

– Ничего, я уехала в Абердин, там работает мой жених, и занялась личными делами.

– Зачем же вы позвонили экономке и соврали про отпуск?

– Хотелось быть в курсе событий. К тому же столь неожиданное увольнение могло вызвать ненужные толки.

– Ясно. А Сент-Эндрюс?

– Это была глупость чистой воды. Мисс Пейн спросила, где я отдыхаю, и я ляпнула первое, что пришло в голову. О разговоре с полицией я тогда и не думала.

– Ну что ж, мисс Сондерс, рад, что мы все выяснили. Надеюсь, место вашего проживания в Абердине вы помните?

– Разумеется. – Грейс написала на предложенном листе адрес и, попрощавшись, покинула участок.

– Ну, и что мы выяснили? – недовольно буркнул Бакер, глядя на своего жизнерадостного коллегу.

– Правду, инспектор. Разве этого мало?

– Но она по-прежнему остается под подозрением. Где бы она ни была, до отъезда могла запросто прикончить леди Хантли, а затем уже отправляться к своему жениху.

– Вы правы. И теперь нам с вами, инспектор, надо выяснить, что за личность ее жених. И что за предприятие они собираются открывать.

– Если похоронное бюро, то они вовремя сориентировались, – едко заметил инспектор Бакер.

Отъехав подальше от замка и спровадив Альфреда Смита, Юлия и Денис тут же спешились и, устроившись в тени развесистого дуба, устроили производственное совещание. Василия можно было не опасаться, он выгуливал Машеньку и Эбби, строго следуя установленным им новым правилам безопасности. По одному не ходить, комнаты запирать. При возвращении к себе с прогулки помещения осматривать самым тщательным образом на предмет злоумышленников, отравленных безделушек и подкинутых орудий новых убийств. Василий почему-то был уверен, что они будут.

Юлия и Денис лежали на теплой шелковой траве под старым раскидистым дубом. Легкий теплый ветер шевелил пушистые лапы исполина. Перед ними уходила за горизонт зеленая солнечная даль. Где-то вдали, среди полей и небольших рощиц, вилась узкая серебристая лента дороги, сверкали извивы реки, петляющей в зарослях ив, синее высокое небо прорезали носящиеся в вышине ласточки.

– Как думаешь, он помнит времена Марии Стюард, – спросила Юлия, откинув голову и глядя на могучий поседевший от старости ствол.

– Не знаю, – сердито буркнул Денис. – Может, теперь ты объяснишь, что мы будем делать?

– То же, что и раньше, заниматься расследованием. – Юлия взглянула на своего взрослого сына, такого высокого, стройного, загорелого, и волна любви и гордости заполнила ее материнское сердце.

Как же ей все-таки повезло! Она и раньше никогда не жаловалась на жизнь, считая, что на свете полно людей, которым повезло гораздо меньше. Даже в те дни, когда ей приходилось работать на нескольких работах, тянуть дом, детей и безработного мужа, она и тогда считала, что ей повезло. Ведь у нее была семья, дети и работа. А у многих ничего этого не было. А после того как они с Василием поженились, ее жизнь стала похожа на сказку со счастливым концом, правда, до конца было еще далеко, так она, во всяком случае, надеялась. Но почему-то так получалось, что у нее почти не было времени обо всем этом подумать. И вот сейчас, лежа под дубом и глядя на своего взрослого мальчика, она вдруг до слез ощутила это состояние полноты жизни, любви и защищенности, в котором пребывала каждый день и каждую минуту своей жизни. Она уже меньше переживала за Веронику, совершенно уверенная в том, что найдут настоящего убийцу и с дочери окончательно снимут все подозрения. Джордж стал прежним – заботливым и внимательным, у них с Никой снова все наладилось, и, кажется, свадьба все же состоится, может, и не в Хантли, но это совершенно неважно.

А Денис, сидящий сейчас рядом с ней и хмурящийся, отчего его лицо приобретало непривычное выражение мужественности, такой добрый, любящий и заботливый, всегда готовый броситься на помощь любому из них. Ей, Веронике, Маше или Василию. Разве не о таком сыне мечтает каждая мать?

Юлия незаметно всхлипнула.

– Мам, ты что? – Денис встрепенулся, и мужественная серьезность на его лице тут же сменилась детской растерянностью. – Что-то случилось? Сердце? Что-то с Вероникой?

Юлия только покачала головой и, обняв сына за шею, крепко прижала к себе. Ей вдруг совершенно не к месту вспомнилось, как однажды, когда Денис был еще первоклашкой, а ее первый муж еще не потерял работу, она слегла с сильным гриппом. Температура была под сорок. Она лежала дома совершенно беспомощная. А Дениска летел из школы домой, чтобы напоить и накормить ее. Он ставил ей градусник, поил чаем, читал вслух свои детские книжки. А когда домой вернулась Ника, тогда уже взрослая четвероклассница, они варили первые в своей жизни щи. И хотя на картошке попадались кое-где кусочки шелухи, а капуста была постругана неровными лохмотьями, они ели эти щи с таким аппетитом, словно это был превосходнейший деликатес. Как быстро пролетело время!