Свадьба датского принца
Шрифт:
Вечером 17-го пришло сообщение, которого он долго ждал. Испанский агент сообщал, что через десять часов в Лондоне состоится встреча Магистров Шотландской и Мемфиской Лож. Только глупец мог бы подумать, что можно достать Магистра на его собственной территории, тем более, окруженного удвоенной охраной в присутствии «брата». Это будет выставка снобизма и тщеславия, подкрепленная оружием. Но именно поэтому в Лионе в течение суток будет затишье. Несколько часов подготовки, перелет и возвращение мастера – на этот срок дорога свободна...
Он поцеловал руку девушки напротив. Временами ее болтовня
…сегодня ночью премьеру станет плохо. Инфаркт. Бедняга, поизносился на работе. Вернее сказать, поистаскался. Оппозиционному министру другой страны не повезет. Желудок не справится с фаршированной рыбой. Бывает. Произойдет с десяток арестов и несчастных случаев. В целом, немного по всей Европе.
В течение ближайших месяцев случится несколько сотен отставок, увольнений, инфарктов и инсультов – уже не только по Европе, но в целом мире. Волна пройдет – и утихнет, успокоится рябь. И все начнется заново, но не сразу. На раскрутку таких организаций уходят годы, и в следующий раз чистку проводить придется кому-то другому. Если общество не научится само нейтрализовать их. Что вряд ли.
Но есть кое-что, что нужно сделать лично. Летние ночи коротки.
… Звучали Скорпионз. Он поморщился. Хотя вот эта вещь ничего.
Он снова поцеловал руку, погладил ладошку, заглянул в глаза и сказал:
– Моя дорогая, я хотел бы показать Вам кое-что. Придется поехать за город, Вы не обидитесь? Это смелое предложение, я бы не хотел Вас оскорбить.
Она колеблется. Легко можно прочесть, что происходит в ее головке сейчас. А не подумает ли он, что она слишком доступна? «А не бросит, если я откажу? А что, если соглашусь? А если отказать – позвонит ли еще?»
– Вы не боитесь?
– С Вами я ничего не боюсь.
Декабрьская ночь в Аргентине чуть больше девяти часов. Полет туда, там потребуется от трех до пяти часов, полет обратно. Он едва успеет вернуться к обеду.
Дорога не заняла много времени, но почему-то страшно захотелось спать. Света старалась не зевать, но через некоторое время сдалась. Как нехорошо получилось! Первый раз он пригласил ее к себе, а она просто засыпает в машине!
Минут через сорок, с трудом разлепив глаза, она увидела громадину дома. Потом сильные руки подхватили ее и помогли выйти из машины. Голос что-то говорил, куда-то ее вели…несли… но потом наступила ночь.
Утром светило солнце, пели птицы, сладко и пряно пах воздух – и раскалывалась голова. Нежные простыни… у! вспомнив вчерашнее, она зарылась с головой в подушку и натянула на голову простыню. Это ж надо было так напиться!
Мужчина мечты первый раз зовет тебя в гости, а ты отключаешься как последняя дура! Да он же больше меня никогда не пригласит!
Выползла из постели и осмотрелась. И захотела убить себя об стенку. Такая комната! Да такая красота бывает только в сказках и кино! И вот тут, на этой кровати - у нас вчера ничего не вышло! Так умирают сказки.
Она
постояла перед зеркалом – вот он, портрет дуры в полный рост! Смотрите все.Этой девушке в стекле не помешало бы почистить зубы и принять душ. За ним и побрела по коридору – как была – в халате. Где же тут ванна у них, елки-палки! Стоило строить такой дом, если не хватило ума сделать ванну.
Одна из следующих комнат, по-видимому, была кабинетом. Полки до потолка, высоченные кресла, столы, камин, фотографии. Много бумаг и книг. Она растерянно бродила по кабинету, забралась в кресло, поджала ноги, задумалась.
Тут и нашел ее тот - Сережа.
– Что Вы тут делаете? – спросил он?
Тоже мне, моралист. Ванну ищу, разве не понятно?
– Я искала ванну.
– Это по коридору и налево.
– Ясно.
– Завтракать будете?
Так тут еще и завтрак дают…
Она умылась, поела, оделась и села ждать Фреда. Ну, прямо как верная жена. Долгий день.
Армейские навыки полезны и долгое время спустя. Он мягко посадил самолет, завел в ангар и оставил механикам. От аэропорта до дома – двадцать минут. Скоро четыре. Но он уехал из города со Светланой и вернется обратно с ней. Ночь вдвоем в его доме, что еще? Все можно проверить, но кто станет это делать.
Девочка, конечно, болтушка. Придется держать ее при себе какое-то время. Боже, как я устал.
Он нашел ее в кабинете. Поджав ноги, она сидела в кресле и спала. И, наконец, молчала. Красивая, нежная, с тонкой кожей, испуганная. Совсем не такая, как Рамона, хотя чем-то похожа. Но только внешне. Рамона была сильной и цельной. И очень доброй.
Первый раз он увидел ее, когда его группа вошла в разрушенное Кралево – в то, что от него осталось. Несмотря на порванное платье и расцарапанное лицо, она и тогда была такой…светлой. Рыжеватые волосы цвета опавшей листвы, спутанные. Белая кожа. Овальное лицо, веснушки. Похожая на лисичку. А эта – похожа на актрису.
Тогда он кинулся в любовь, как в спасающие руки матери. У Рамоны всегда хватало нежности, чтоб успокоить все его метания. Она была… она была очень терпеливой. Она родила ему дочь.
Девушка в кресле застонала во сне, шевельнулась. Золотистые волосы упали, открыв шею. Не тот цвет.
Красивая шея, чистая. У Рамоны тут была маленькая бородавка.
Когда ему сказали об аварии, он сразу все понял. Он схватил машину и долго ехал – в другой город, через границу. Ему не нужно было объяснять, он знал, что увидит, прикоснувшись к волосам, как только останется наедине с ней.
И он это нашел. С трудом дождавшись, пока посторонние выйдут из комнаты, запер дверь, взял тряпку и стер грим, которым пытались украсить то, что уже не было ею. И нашел следы порезов – тут, на шее, у висков, у запястий и возле сердца. Так входит в тело жертвенный нож. Так когда-то они с Марго поступили с другой женщиной в темной овальной комнате в Лионе.
На войне случалось и худшее. Что бы ни говорили, война – это худшая подлость и большая грязь из всех. И грех убийства – всегда грех. Но этот грех не сотрешь и не отмолишь.