Чтение онлайн

Неужели Роарк был прав? Я облажался?

Когда она отстраняется, то улыбается мне и говорит:

— У тебя отличные губы.

— И у тебя, — говорю я, чувствуя себя как в тумане.

— Кто бы мог подумать, что суженый босс окажется хорошим целовальщиком?

Кто бы мог подумать, что Чарли «Пенис во множественном числе» — покорит меня одним простым поцелуем?

ЧАРЛИ

Охуеть, дамы.

Я имею в виду… ОХУЕТЬ.

Прошло шесть часов,

а я все еще думаю о том поцелуе. Что за… что? Как описать его, чтобы не показаться сумасшедшей? Это было… Боже, поцелуй был требовательным, судя по тому, как он держал мой затылок, но потом он стал чувственным… когда он начал двигать своими губами по моим. И, конечно, он слишком быстро закончился. Если на то пошло… Я могла бы провести еще как минимум полчаса, прильнув к его рту.

К сожалению, нам пришлось вернуться к работе. Да, к работе. Попробуйте сосредоточиться на расходных документах, когда вас ослепляет кольцо и воспоминание о полных губах босса, прижавшихся к вашим. Практически невыполнимая задача. Клянусь, я отключилась как минимум на пять из шести часов работы, после того, как мы вернулись из «Тиффани». Да и сам он был молчаливым, не выходил из своего кабинета, до тех пор, пока не пришло время уходить и забирать заказанный ужин.

Это было мило. Он спросил, что любит моя бабушка, и я ответила, что ее любимое блюдо — поздний завтрак. Поэтому мы набрали кучу блюд для бранча в одном из предложенных Рэтом ресторанов, в которых я никогда не была. Мы заказали вафли, блинчики, бекон, яйца и многое другое, и, конечно, дениши для сладкоежки. Когда мы вернулись в машину и направились в мою квартиру, он сказал, что ему придется встать с рассветом, чтобы сжечь все калории, которые он потребляет. Мой точный ответ был таков:

— Ах ты, бедный мультимиллионер, неужели у тебя теперь не восемь, а шесть кубиков?

Он пробормотал что-то, чего я не расслышала, но, думаю, ему не хватает восьми кубиков.

— Нервничаешь? — спрашивает он в лифте, наши руки полны еды.

— Да. А что, если она нам не поверит?

— Я думаю, что поверит, — говорит он.

— Откуда такая уверенность?

— Все просто, она сказала, что ты говоришь обо мне без умолку и когда я рядом, ты трахаешь меня глазами.

— Что? — Потрясенно спрашиваю я. — Когда она успела тебе это сказать?

Мое лицо пылает от смущения.

— Она так не говорила. — Он смеется. — Но твоя реакция бесценна.

— Рэт Уэстин, — обижено запыхтела я, когда лифт открылся. — Не говори подобного дерьма. Это было бы унизительно.

— Так же унизительно, как признание того, что ты мне нравишься на балконе?

— Формально, — я поднимаю палец вверх, — ты не произносил этих слов.

— Ты уловила суть. Я поставил тебя в неловкое положение, и ты ушла.

Мы идем по коридору в мою квартиру.

— Да, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость.

— Да? Что, например?

Он поворачивается ко мне, когда мы подходим к двери моей квартиры.

— Отличная попытка. Я не попадусь на этот крючок, пока ты напрашиваешься на комплименты. Ты должен заслужить их.

Бормоча, он говорит:

— Я пытался заслужить их с того дня, как мы встретились.

Он собирается открыть дверь, но я его останавливаю. Он смотрит на меня, и я говорю:

— Итак, мы на самом деле это делаем?

— Э-э,

я купил тебе кольцо, так что я бы сказал, — да.

— Хорошо, но у меня есть одно условие.

Он прислонился к дверному косяку.

— Условия нужно было обговорить до того, как я надел кольцо.

— Ты надел кольцо на мой палец и стал мистером Весельчаком? Так?

Смягчившись, он говорит:

— Хорошо, какое условие?

— Что бы ни случилось, я сохраню свою работу, мы останемся друзьями, и ты станешь более раскрепощенным. Если мы собираемся пожениться, я бы хотела, чтобы ты был немного веселее.

Его брови взлетают до уровня волос.

— Ты думаешь, что я невеселый?

— Есть моменты, когда с тобой весело, но я уверена, что в тебе есть нечто большее. Ты признался, что был настороже со мной, так, может быть, отбросишь эту осторожность с этого момента.

Его челюсть двигается из стороны в сторону, пока он обдумывает мою просьбу.

— Это бизнес, верно?

Ошарашенная, я говорю:

— Конечно, это бизнес.

— Так почему бы не оформить это как деловую сделку?

— Потому что, Рэт, я не смогу справиться со всем этим, если ты хотя бы немного не расслабишься. Как в прошлые выходные, когда мы играли в игры, это все, о чем я прошу, — будь немного веселее. Не обязательно рассказывать мне о своих демонах, что или кто сделал тебя таким, какой ты есть. Просто расслабься. Если ты не можешь этого сделать, я не смогу пройти через это.

Вздохнув, он бросает на меня загадочный взгляд и говорит:

— Я могу расслабиться.

— Спасибо. — Я закатываю глаза. — Боже, заставить тебя согласиться на что-то — все равно, что заключить многомиллионную сделку.

— Я бы не стал тем, кто есть, если бы не проходил определенный процесс принятия каждого решения.

Протиснувшись мимо него, я говорю:

— Ну, ты довольно легко согласился с моей просьбой.

Я собираюсь открыть дверь, когда его губы приближаются к моему уху, и он говорит:

— Я все равно планировал расслабиться, просто хотел доставить тебе удовольствие.

Я поворачиваю голову так, что мы оказываемся в нескольких сантиметрах друг от друга, наши носы почти соприкасаются.

— Если Вы хотите поиграть в эту игру, мистер Уэстин, я могу легко устроить Вам разнос… по любому поводу.

Он слегка прищуривается.

— Даже не пытайся.

Так, так, так, похоже, это будет веселее, чем я думала. Планирование свадьбы — это и так сплошная суета, так что посмотрим, насколько еще более суетной я смогу сделать его жизнь.

Толкнув дверь, я говорю:

— Бабушка, я дома.

Она выходит из своей комнаты, волосы накручены на бигуди, на ней халат. Увидев Рэта, она взвизгивает и, шаркая, возвращается в комнату.

— Чарли Джорджиана Кокс, ты должна сообщать мне, когда к нам приходят гости.

— Ты отлично выглядишь, — говорит Рэт. — Возвращайся, нам нужно кое-что тебе сказать.

Бабушка просовывает голову в дверной проем.

— Вам?

Я киваю, с трудом сглатывая. Этого момента я боялась больше всего: рассказать бабушке о своей помолвке. Поверит ли она мне? Обрадуется? Разозлится из-за того, что я «влюбилась» в своего босса? Я нервничаю, и Рэт, должно быть, чувствует это, потому что наклоняется и, взяв меня за руку, ободряюще сжимает ее.