Чтение онлайн

— Ей двадцать один, жене сорок один, а ему шестьдесят один, гы-гы-ы…

— Парни, не перебивайте меня. Ты идиот, что ли?

— Никак нет.

— Ну так и сотри со своей физиономии свою сальную улыбочку. Вот… с мысли сбил…

Жена, которая была на двадцать лет моложе мужа, но на двадцать лет старше новой пассии своего ветреного государственного мужа, была очень глупа и весьма подозрительна. Ее глупость наша фирма подкрепила своею, гораздо менее простительною: приняла заказ от госпожи Моршан и проследила за внерабочим времяпрепровождением ее супруга, заместителя мэра господина Моршана…

Эдгар Вилан, по прозвищу Гувер, рассказывает нам все это, а я примерно догадываюсь, про себя, конечно же, кто как

и зачем принял такое опасное решение — отслеживать чиновника столь высокого ранга… Наверняка руководство, быть может и в лице самого Гувера, решило подстрелить нескольких зайцев одним махом: соскрести приличных деньжат, очень больших, видимо, укрепить свои позиции клиентурой такого уровня, завести, если получится, компру на кого-нибудь из них… Одним словом, супруга мы уличили, деньги получили, руки умыли… Да не тут-то было! Эта идиотка, обманутая госпожа Моршан, не нашла ничего лучшего, как заложить своего муженька по служебной линии, кумовство и взятки, мол, такие-то и там-то… Уж неизвестно, чем она там думала, стуча: быть может, посчитала, что его наругают как следует, что Господин Президент лично надерет ему уши, вернет в лоно семьи и тем закончится? Привыкла, небось, что все берут и обо всех все знают… Но общие слухи — это далеко не письменное заявление, с числом и подписью, зарегистрированное в канцелярии мэра и Господина Президента…

Цап нашего Альберта Моршана — и в «Конторские» подвалы, в гости к генералу Сабборгу, министру внутренних дел. Самого мэра, согласно табели о рангах, в этих обстоятельствах допрашивала бы уже «Служба», департамент разведки и контрразведки под руководством министра, некоего господина Доффера… Но в застенках Конторы не многим слаще. Сам я не бывал ни там, ни там, но ходят такие небеспочвенные слухи…

Госпожа Моршан в шоке, «она же не знала…». Мы, вернее наше начальство, тоже в шоке, но по причине прямо противоположной, ибо мы, вернее наше начальство, при полном сознании и в тягостном предчувствии, когда кто-нибудь из Конторы, либо Службы дотянется своим вниманием до нас, вернее до нашего начальства. Но и до нас.

Штатный состав фирмы вполне даже может пострадать, лишиться работы, огрести нечто вроде «волчьей» трудовой книжки, с которой и в говночисты не возьмут…

— Трудности и последствия мы отлично понимаем, но… какова наша задача? — Это я беру слово и Боб активно трясет головой, показывает, что мой вопрос — это и его вопрос. Боб взопрел не напрасно, ибо я, на данную секунду сложившегося положения вещей, могу лишиться только работы, а Боб — зубов, почек на допросах и свободы, потому что он лично принимал пожелания у госпожи Моршан и организовывал слежку.

— Сделать так, чтобы она не полоскала языком о нашем заказе.

— Убить ее, что ли? Не, я не подпишусь.

«Сова» не занимается откровенным криминалом, это главное отличие наше от гангстеров, но я бы не удивился, если бы в данной бубновой ситуации начальство закрыло глаза на самоуправство кого-нибудь из нас… А потом, в случае чего, немедленно открестилось бы от нас с легким сердцем… Боб отказался, и правильно сделал. А уж я тем более никогда не соглашусь. Как я потом этими же руками детишек своих подхвачу и обниму? В мужской серьезной драке, там, или в бою — это куда ни шло, это со всеми бывает, но ни за деньги, ни из зависти — нет, я не убийца. Однако же, в отличие от Боба, я молчу совершенно нейтрально, поскольку выдался редкий шанс заглянуть поглубже в чужое мурло и грех этим не воспользоваться… Но Гувер наш также не шилом деланный, в ту же секунду скривился, будто червя раскусил, зырк в меня колючим карим глазом…

— Ты что, Боб, совсем уже осел? Я тебя сейчас сам убью вот этим пресс-папье!.. — И убьет ведь: босс здоровенный малый, а пресс-папье из мрамора. — Я сказал: сделать так, чтобы не болтала. Даже вырывать язык при этом вовсе не обязательно.

Уговорить, подкупить, запугать, убедить, отвлечь… Что угодно, лишь бы не болтала дальше, ни «конторским», ни подругам. Понятно?

— Понятно. А как это сделать?

— Ну а я откуда знаю, Боб??? Ты и Ричард в курсе дела, я вам даю такое поручение, исполняйте. Откажетесь — вылетите с работы, но не по злобности моей, а потому, что оказались «холостыми» носителями важной служебной информации. Я к вам обоим отлично отношусь, очень ценю, но земля дымится, некогда милосердствовать. Если беретесь — награжу по-царски.

— Это как? — Я по-прежнему помалкиваю, лишь глазами и мелкой жестикуляцией подтверждая свой большой интерес к разговору, весь вербальный диалог пока ведет Боб.

— Если управитесь в ближайшие трое суток, пока не определится дальнейшее направление следствия, по двадцать пять тысяч на брата сразу и недельный отпуск за счет фирмы на северах. Отпуск внеплановый дополнительный — попозже, зимой.

— А как и к какому сроку мы узнаем, что все обойдется? Если повяжут — сразу узнаем, а если все тихо будет? — Боб перестал валять дурака и занялся делом. Уважаю.

— Гм… Посмотрим. Не знаю. Примерно трое суток, плюс туда-сюда еще столько же, для верности. Но честью обещаю: не напарю и уворачиваться от сказанного не буду. Полагаю, через неделю все станет ясно. Ну?

— Я готов.

— Э-э… Если Рик согласен, то я тем более. А как же наши дела?

— Вот вам ручки, вот… по листку бумаги. Чистые, с обеих сторон? Пишите увольнение по собственному желанию. Датируйте сегодняшним числом, проставьте время. Поясняю, зачем это нужно: если что — я от вас откажусь с легким сердцем и покажу бумажки, а госпоже Шпильбаум даже не придется лжесвидетельствовать: пришел, поговорил и уволил. Если что в другую сторону — вы наотрез отказались от моих служебных распоряжений и написали заявления. Через недельку все порвем и сожжем на ваших глазах. Разумно?

— Не маленькие, не впервой. Разумно-то разумно… — Это опять Боб говорит, а я молчу. — А… деньги, средства?

— Деньги — вот, налом, по две с половиной тысячи, на мелкие расходы. Боб, всякие разные спецсредства… используй свои, не казенные. Есть у тебя? Аппаратура, смотреть, слушать…— Боб оттопыривает нижнюю губу, задирает белесенькие брови и с понтом дела задумывается…

— Найдутся.

— Кто бы сомневался. Парни, надеюсь на вас очень. Валите из офиса, я сам здесь подежурю. Никому больше, все работы вдвоем, не привлекая третьих и четвертых лиц. Моторы свои…

— … «моторы свои»! Нет, скажи, Рики! Как будто мы казенными хоть раз пользовались!

— Пользовались и не раз. Что предлагаешь, начальник?

— Ага! Я тебе говорил: не плюй в колодец! Я опять твой начальник, понял?

— Понял. Я уже сто раз на свободу выйду, а ты будешь лишний «командирский» пятерик тянуть.

— Тьфу на тебя!

— Пройдешь за паровоза. Меня, госпожу Шпильбаум и Гувера пристегнул втемную, за деньги, а сам — главарь, мозговой центр.

— Чтоб твоему языку горилле в жопу провалиться! Накаркаешь… Ну? Давай, предлагай. Все знают, что ты у нас умник с высшим образованием. Как думаешь?

— Я…

— Может, скажем ей, что опубликуем про нее подслушанные высказывания ее мужа? Типа, такая она в постели и рассякая?

— А он говорил?

— Нет, не зафиксировано.

— Тогда не пойдет, ненадежно. Что она дура — это понятно. А вообще как?

— Милая дамочка. С морщинками, но вполне боевая кобылка. Я, грешным делом, в свое время даже подумывал…

— Босс был прав.

— Насчет чего?

— Насчет осла. Однако, вернемся к делам и перестанем чесать волосы на теле. У меня дома народу полный комплект, совещаться негде, Шонна и дети, да еще ее подруга с дочкой, даже в кабинете не спрячемся. А у тебя? Где будем совет держать?