Чтение онлайн

Корониус сначала и не осознал, в какой опасности находится. Понимание пришло быстро и сразило его. Он понял, что это смерть.Да, без преувеличения, это была неотвратимая смерть. Он не знал, кто именно из истинныхворвался на территорию консульства. Но было ясно, что сюда идет нойон,и значит, все кончено. Бежать в телепорт? Но враг прервет его, и будет лишь растрата сил. «К тому же это трусливо и подло. Мой отец бился с ними, был ранен, но волею судьбы остался жив, он не бежал. Так и мне не позорить его чести. Я не побегу», — твердо решил эльф. Он потрогал гладиусу себя на поясе.

Это был не меч, одна рукоятка. В случае астрального поединка колдуны людей и большинство высших эльфов пользовались посохами, доспехами, использовали арсеналы боевых наступательных

и защищающих заклятий. Но лишь немногие обладали оружием, подобным тому, что находилось за поясом у Корониуса. Эта рукоять испускала из себя лезвие, по граням которого стекало пламя. Это был поток чистой энергии, испепелявший все, через что проходил, и плавивший все, что было рядом. Методы боевой магии существовали давно, и на каждый из них за столетия была выработана эффективная защита. На каждый, кроме этого. Только под огненным лезвием гладиуса рушились все магические и реальные доспехи, таяли все защиты. Чтобы спасти руки от палящего жара, использовались специальные перчатки из самых крепких сплавов. Лишь избранные судьбой великие воины могли носить такое оружие, а также те, кто не чувствовал боли. Число таких мечей не превышало тридцати, некоторые отличались особой древностью и не меняли хозяев с первой войны стихий почти тысячу лет назад. Мощь, запасенная в них, казалась неодолимой. Именно такой древний меч был сейчас в доспехах Нагаша. У Корониуса был простойгладиус, полученный им в дар от великого Белого Мага Теодора, в знак признания его заслуг Арагоном — это была высшая их награда. Мечи, находившиеся в руках нойонов, было также принято называть могильными клинками,так как тот, кто вставал на пути у их обладателей, не мог рассчитывать на снисхождение.

Нагаш двигался уверенно и небыстро. Он на ходу просматривал внутреннее устройство здания, заглядывая за повороты, видя сквозь закрытые двери и стены. Охранников, на свою беду не уехавших в город, случайных служащих, выбегавших на шум из-за дверей и из соседних коридоров, он разил наповал, устилая путь к цели исковерканными и обожженными телами. Под удар попадала мебель, гобелены, картины и деревянная утварь. Вскоре из окон здания пошел густой дым, сквозь который пробивались языки пламени . «Передо мной нойон!» — почувствовал эльф-друид и замер в полной боевой готовности.

Эльф вошел в зал, в центре которого находился овальный атриум, перекрытый прозрачным куполом серебристого стекла. Оставалось одно — биться, умереть или победить. Он почувствовал сотрясение земли от очередного удара. Оттуда из-за двери проникал в его сознание жуткий вой. Знак бессмертных, о котором прежде ему приходилось только читать. Сейчас двери распахнутся и… Корониус сбросил с плеч плащ и взялся рукой за эфес гладиуса. Расчистил астрал вокруг от ненужного праха и остатка чьих-то мечтаний, какими за день наполняется любое обитаемое жилище. Под потолком две огромные люстры, холодный белесый камень статуй древних героев приятно подсвечен ими. Картины, дорогой и редкой работы ковер посреди залы. Множество волшебных свечей, факелы на втором этаже. Все это может помочь, если…

Но тут время вышло. В комнату ворвался резкий трещащий звук. Окованные золотом и серебром двери сорвало с петель, и обломки разлетелись по всему полу. Проход на миг заволокло дымкой, и тут же из нее возникла высокая темная фигура нойона. На груди в его латах образовалась щель, из нее выпорхнула пятнадцатидюймовая рукоять могильного клинка. В окно ударил резкий порыв ветра. Скобы не выдержали, и рама распахнулась настежь, впустив в зал потоки холодного воздуха. Переливаясь багровыми сполохами, плащ взвился за спиной у нойона, и в тот же миг Корониус выхватил свой меч. С треском разрывая пространство, из обеих рукоятей вырвались лезвия, оставляющие за собой огненный след. Гладиус эльфа был на полфута короче нойонского. В астрале напряжение проявлялось намного сильнее. Вокруг тела Корониуса один за другим нарастали слои брони, а с рук у нойона стекали атакующие заклятия.

В воздухе пахло как после сильной грозы. Корониус успел оценить амальгановый доспех, подпитывающий своего хозяина. Сам посол Авлии был в простой посеребренной кольчуге под верхней одеждой. На балюстраде второго этажа, прямо над местом схватки двух магов появился манкурт. Он осклабился и яростно завыл. Шагнув в сторону, Корониус немного пригнулся и выставил вперед меч, а нойон с дикой необузданной яростью бросился ему навстречу.

Эльфийский гладиус и могильный меч встретились, разлетелись и снова сошлись. У Нагаша были длинные руки, и потому меч часто задевал другие предметы. Удары, удары сыпались на эльфа со всех сторон. Могильный меч крушил все, чего касался. Грохот и треск разлетавшихся

в крошево обломков наполнил воздух. Расплавленный камень, горящее дерево и занавеси, текущий металл и всюду легкий пепел и прах. После каждых двух-трех ударов мечом нойон выпускал из левой руки голубоватую молнию. Корониус уклонялся, и эти шары раскаленной плазмы с шипением и треском пролетали мимо, насквозь пробивая перекрытия, вгрызались в пол, поднимали тучи камешков, деревянной трухи и пепла. Корониус вскочил на стол, и очередная молния поразила колонну, державшую балюстраду второго этажа. Та треснула и с грохотом обвалилась.

Нагаш метнулся следом, вскоре Корониусу пришлось вновь уклоняться, и меч бессмертного вспорол ему астральную часть брони. В образовавшуюся рану тут же потекли заклятия забывчивости, слабости, слепоты и паралича. Нойон в совершенстве владел этими навыками. Корониус с трудом смог отбить магическую атаку и тут заметил, как манкурт, прорвавшийся сквозь полыхавший на балюстраде огонь, устремился в ту часть здания, где находился Гримли. Эльф понял, зачем явился нойон — за этим парнем! Значит, он гораздо важнее, чем казалось на первый взгляд. Нагаш наносил удар за ударом. Один раз он с маху перерубил мечом колонну, из которой брызнул раскаленный гранит. Несколько капель попали в лицо Корониусу и сильно его обожгли.

Гримли вышел из ступора, когда чудовище с диким ревом бросилось на него. Он уклонился, и монстр влетел в комнату. Первым желанием было запереть его там, но едва юноша прикрыл дверь, как когти зверя легко прошили ее. Видя, что с тварью все равно придется биться, Гримли, вместо того чтобы бежать, рубанул по пальцам монстра. Урчание за стеной сменил протяжный вой, и что-то тяжелое свалилось на пол. Окровавленные зеленые пальцы остались на этой стороне. Гримли распахнул дверь и с силой, не глядя, швырнул внутрь узкую и длинную, как копье, обгорелую рейку, лежавшую рядом с телом убитого эльфа. Она влетела в комнату и ободрала бок монстра, окончательно разорвала его одежду и кольчугу.

Но чудовище бросилось и повисло на теле у Гримли, открывая омерзительную, полную клыков и слюны пасть прямо перед его лицом. Он не устоял на ногах и упал. Манкурт ударил уцелевшей лапой в грудь парня, разорвав одежду и кожу грязными когтями. Но у него не было приказа убивать. Он хотел оглушить и унести жертву к берегу. Гримли с силой всадил кулак ему в лоб. С обиженным визгом чудовище свалилось на спину. Гримли вскочил на ноги, прижался к стене. Коридор в этом месте кончался тупиком, и бежать было некуда. Монстр встал на четыре лапы и, набирая скорость, помчался вперед.

Гримли вспомнил, как эльф, перепрыгивая забор, преодолел все десять ярдов в длину и больше трех в высоту. Он мог, и я могу!Гримли собрал в кулак силу, ловкость и веру в себя, оттолкнулся от дощатого пола и уже в воздухе увидел изумление, отразившееся на роже монстра. Он взлетел под высокий потолок и приземлился в четырех саженях позади чудища, на всей скорости врезавшегося в стену.

Теперь уже Гримли чувствовал себя хозяином положения. Грязный и окровавленный, сплевывая красную слюну, он убрал со лба мокрые волосы. Затем поднял брошенный у стены меч и замер, спокойно ожидая, когда раненое чудовище, со стоном несущееся на него, подойдет поближе. Дешл развернулся, оторвался от земли и хотел в прыжке оглушить парня. Но, к своему удивлению, вместо раненого, изувеченного и трясущегося от страха человечка он увидел перед собой Человека,способного бороться и побеждать. Гримли чуть пригнулся, пропустил монстра над собой и со всей силой вонзил ему меч между ребер. Инерция тела была велика, а удар столь неожидан, что Дешл оказался не на своей жертве, а на каменном подоконнике гигантского витража, одного из тех, что украшали коридоры на втором этаже консульства. В боку у него торчал меч. Из последних сил, брызгая зеленой кровью при каждом вздохе, монстр поднялся и посмотрел на противника. Манкурт видел, как человек разбегается, прыгает и, на ходу меняя ногу удара, летит на него.

Гримли вспомнил рассказ из той самой книги, которую столь настырно отнимал у него отчим всего неделю назад. Он вспомнил пару приемов боя, которым учили клекстонские мастера в последней главе. Юноша разбежался и выполнил удар, называвшийся «клюющий грифон», со сменой ноги в полете. С невероятной силой его ступня ударила во что-то мягкое, затем раздался треск и протяжный стон, тут же потонувший в грохоте разбившегося витража. Раненый манкурт вместе с грудой обломков полетел вниз с огромной высоты. Едва он упал на землю, как следом прямо на него свалился толстый, как двухдюймовая доска, кусок витража. Стекло с хрустом разрезало плоть и глубоко вошло в рыхлую почву. Дешл охнул, дернул ногами и больше не шевелился.