Сумерки большого города
Шрифт:
Игорь Семенович тут же отключился – он побежал ко мне.
Неизвестный все еще пребывал в задумчивости, или... чего-то ждал. Выключив фонарик, он открыл дверь пошире и вошел в спальню. Без этого мешавшего мне электрического света я определила, что это высокий стройный человек в какой-то неопределенной одежде.
Наконец, когда он направился к столику с таблетками, я поняла, почему он не использовал большую коробку с лекарствами, стоявшую в соседней комнате. Это просто очень нетерпеливый преступник! Он не собирался ждать, когда очередь дойдет до подмененной ампулы. Он хочет,
А для этого ему следовал заменить какой-то отравой именно ту порцию лекарства, которую больной получит в самое ближайшее время – утром, например!
Неизвестный встал спиной к кровати и вновь включил фонарик, направив узкий луч света на прикроватный столик. Из кармана он вынул что-то блестящее и потянулся к ампулам, лежавшим на столе.
В этот момент с противоположной от меня стороны – от второй двери спальни – донесся какой-то невнятный шум. Темная фигура в комнате среагировала мгновенно.
Фонарик погас, столик с лекарствами был забыт. В два прыжка оказавшись возле двери, неизвестный быстро закрыл ее со своей стороны, скрывшись из виду.
Таким образом, получилось, что Игорь Семенович, слишком рьяно поспешивший на помощь своему «боссу», оказался отрезан от него. Чтобы войти через другую дверь, ему понадобится не меньше нескольких минут активной беготни по лестницам и коридорам.
Я схватила со стола давно ожидавший своей очереди газовый пистолет и вихрем выскочила из потайной комнаты.
Темная фигура не успела ускользнуть – я преградила злодею дорогу прямо на пороге. От неожиданности он отскочил назад, и я успела захлопнуть за собой дверь, чтобы не дать ему уйти.
В этот момент в спальне включилось верхнее освещение, показавшееся после почти полной темноты просто ослепительным. Это Вениамин Александрович, поняв, что он уже не один на один с врагом, решил принять личное участие.
В первую секунду я не могла ничего разглядеть, но глаза мои быстро привыкли к сету. Мой противник оказался в том же положении, и поэтому он не успел причинить мне вред в эти мгновения невольного замешательства.
Проморгавшись, я увидела перед собой одетую в черное... Ольгу, телохранительницу, которая несколько недель тому назад устроила мне экскурсия по поместью! Вениамин Александрович тоже ее узнал, судя по изумленному возгласу, донесшемуся со стороны кровати.
Но удивляться или попытаться осмыслить сей факт было некогда. Ольга молча ринулась на меня, не обратив ни малейшего внимания на направленный в ее сторону пистолет. Я решила: она знает, что он не настоящий.
Выстрелить я не успела. Ольга нырнула под мою руку и изо всей силы заехала мне по локтю. Рука моя мгновенно онемела и, воспользовавшись этим, моя противница нанесла мне еще один удар – в живот. Ох-х!
Я отлетела к стене и скорчилась на полу, пытаясь прийти в себя и хоть немного отдышаться. Ольга пнула ногой упавший на пол газовый пистолет, и он с грохотом отлетел под кровать. Изогнувшись, как пантера перед прыжком, телохранительница Вениамина Александровича выхватила из кармана брюк короткий складной ножик.
Я попыталась подняться
на ноги, и мне это почти удалось. Хорошо, что за моей спиной оказалась стена – на нее можно опереться... Ольга ринулась на меня, сжимая в опытной руке нож, и я внезапно осознала, что эта стеночка-выручалочка, увы, не позволит мне отскочить в сторону.Вениамин Александрович, свесившись с кровати, пытался дотянуться до газового пистолета.
Я быстро огляделась: справа антикварный шкаф, слева – комод, на нем – громадные часы из белого мрамора, а над часами – большая фотография в раме под стеклом. Вот ее-то мне и надо!
Я подпрыгнула, ухватилась за раму и сдернула снимок со стены. В этот момент Ольга сделала резкий выпад, я парировала ее удар фотографией. Она на миг потеряла равновесие – и я изо всех сил врезала ей снимком в тяжелой раме по голове.
Рама раскололась, и острые осколки осыпали нас обеих блестящим стеклянным дождем. Олька плавно, как в замедленной съемке, осела на пол. Я быстро выбила ногой нож из ее ослабевших пальцев – и вдруг обратила внимание на фотографию, лишившуюся совей рамы.
Твердый картонный снимок был невредим, а из-под порвавшегося белого паспарту высунулся краешек какой-то темной и явно старинной картины! Я едва не позабыла о валявшейся на полу Ольге. Но о девушке «позаботился» Вениамин Александрович, наконец-то дотянувшийся до пистолета.
– Вот так сюрприз! – вполне бодрым голосом обратился он к своей ночной посетительнице.
Ольга все еще была в «отключке» и ничего ему не ответила.
Я услышала шум из-за двери: кто-то мчался сюда по коридору.
– Кажется, Игорь Семенович на подходе, – сообщила я «боссу» и склонилась над своей интересной находкой.
Это действительно была старинная, написанная на холсте картина. Я не могла определить, к какому периоду она относится и какова ее ценность.
– Что это такое?! – с невинно-удивленным видом спросила я своего «босса».
– Мы поговорим об этом чуть позже, – каким-то необычайно мягким тоном ответил Вениамин Александрович.
В этот момент двери, наконец, распахнулись, и в спальню вбежал Игорь Семенович с парой охранников, которых он прихватил с собой по дороге сюда.
– Долго же ты добирался! – ворчливо обратился к нему Вениамин Александрович. – Мы уж и без тебя тут управились...
Ольга вяло зашевелилась, подняла на Игоря Семеновича испуганные глаза, но не произнесла ни слова.
– Что с ней будет? – забеспокоилась я. Кто знает, какие у них существуют методы допросов и формы наказаний!
– Не волнуйся, Танюша, – вкрадчиво ответил начальник службы безопасности. – Тут садистов нет. Если она нам расскажет, кто за всем этим стоит, то может рассчитывать, что мы не станем поднимать шум. А уж если она упрется – не миновать ей тогда прилично срока в тюрьме!
Не скажу, что я полностью поверила Игорю Семеновичу, но в том, что устраивать самосуд он не станет, сомнений у меня больше не осталось.
Мне не довелось присутствовать при допросе Ольги, и только позже, с чужих слов, я узнала о том, что угроза тюремного заключения для нее была довольно-таки эфемерной.