Сухой остаток
Шрифт:
В вагончике толстяк директор, взмахом короткой толстой руки указав на стул, велел чтобы Иванин садился.
– Ты хоть понимаешь, что ты нас всех, все строительное управление опозорил?!- возвышаясь над Иваниным своим округлым телом, гневно заговорил директор.- Где такого ухаря только нашли, а, Константин Митрофанович? Да что он, пьяный?- хищно спросил директор, обратив внимание, что Иванин все время, пока его вводили и усаживали на стул, не переставал ласково улыбаться, оглядывая странными округленными глазами людей в вагончике.Ну-ка, доктор, осмотрите его,- обратился он к врачу "скорой помощи".
Иванин, продолжая улыбаться,
После разговора с начальством Трофимов впервые за много лет почувствовал, что он счастлив. Он шел с работы, глядел на лица прохожих и пытался угадать, кто еще из них видел его репортаж? Никто не обсуждал вчерашних новостей, бедно одетые не возмущались, что народу не выплачивают зарплату, богатые не совестились - лица были такие же, как всегда,- и все равно, Трофимову казалось: мире что-то должно измениться.
В конце недели, в четверг, наметилась вторая любопытная съемка - у Трофимова состоялась беседа с Татьяной Гавриловой, корреспонденткой Восьмого канала, которая в выпусках новостей отвечала за освещение событий культуры. Она сказала, что будет делать репортаж о теперешнем, бедственном состоянии российского кинематографа.
– Виктор Васильевич, вы как старый киношный волк, озвучите, может быть, свои мысли по этой проблеме?- спросила она.
Трофимов после заминки ответил, что поскольку специализация у него узкая: он документалист,- то и разбирается он только в документальном кино; а кроме того, он всего-навсего оператор и, стало быть, красноречию не обучен.
– Татьяна, есть у меня один друг, опытный режиссер. Никто лучше режиссеров тебе про кино не расскажет,- посоветовал Виктор Васильевич. Режиссера, сказал он, зовут Сергеем Павловичем Симко. Когда закрывали киностудию он забросил режиссуру, занявшись в своей родной деревне плотницким делом.
Татьяне Гавриловой это показалось занятным, она попросила Виктора Васильевича организовать с Симко встречу.
Деревня Бобровка, в которой обосновался Симко, была расположена на удалении сорока километров от города, немного в стороне от оживленного Сибирского тракта. Подъезжая на другое утро к деревне, Трофимов видел из окна автомобиля бугристые уральские, засеянные рожью поля, сосновые золотистыми стволами и колючей зеленью наполненные перелески; жмурясь, глядел на солнце,- видел, как торопится оно, мелькает между вершинами деревьев, летит в ту же сторону, куда несется автомобиль. Татьяна Гаврилова дремала на переднем сиденье, водитель, пригибаясь к рулю, сосредоточенно всматривался в повороты асфальтовой узкой дороги.
У околицы деревни, Трофимов попросил водителя остановиться, вытащил камеру из салона и стал снимать панораму.
– Отчего так воет? Виктор Васильевич, слышите - в ушах? А ведь, кажется, ветра почти нету?- спросила, выйдя из машины и разминая ладонями поясницу, Гаврилова.
– Таня, а ты внимательнее, ты сюда посмотри. Вот он, ветер, но только он теплый,- ласково возразил Трофимов, шевеля улыбкой свою бороду и усы. Он наклонился, поставил камеру на запыленную щебенку, записал на видеопленку, как покачивается от ветерка пышный стебель придорожного великолепного ковыля.
– Вы, оказывается, романтик, Виктор Васильевич,- сказала Гаврилова.
– Таня, я заспиртованный романтик, романтик на всю жизнь,- ответил Трофимов.
Гаврилова поглядела на Трофимова, на ковыль, провела взглядом вдоль по дороге,- на лесопилку со штабелями досок и грудой нераспиленных
бревен возле нее, на серые, с жестяными крышами домишки деревни, на огороды, обнесенные загородою из жердей,- и в некотором раздумье промолвила:– Есть на свете места, где отчетливо понимаешь: счастье состоит только в том, чтобы забраться в автомобиль и навсегда уехать отсюда...
Симко встретил их перед своими воротами, долго обнимал Трофимова, похлапывал его по спине, долго тряс ему руку, восклицал:
– Чую - собака загавкала! Не иначе, думаю, это вы: нам вчера принесли телеграмму. Я с огорода во все лопатки - сюда... Вы меня извините, я по-деревенскому, в чунях,- обратился он к Татьяне, шаркнув резиновою грязной калошей об траву, и затем торжественно произнес, сделав рукою актерский широкий жест,- Милости прошу в дом! Там хозяйка уже колдует. К столу, к столу!
– Вы не беспокойтесь, мы буквально на два часа,- сказала Татьяна.
– Ни, ни, ни! слышать ничего не хочу! Столько не видались - и чтобы не погостили?!
– Мать, гляди, кого я к тебе веду!- открывая из сеней дверь и впуская съемочную группу в избу, кричал Сергей Павлович.- Давайте, я вас представлю. Это - Светлана Юрьевна, супруга моя, это - водитель Игорь, журналистка Татьяна... не знаю, как по отчеству?
– Просто Татьяна,- сказала Гаврилова.
– Ну, просто, так просто. А это... да ты узнала!
– Здравствуйте, Виктор Васильевич, как вы... повзрослели,- сказала хозяйка, протягивая Трофимову руку и взглядывая на его полуседую бороду.
Губы у Светланы Юрьевны, совсем не накрашенные, были окружены морщинками и волосками.
– Можно на "ты", на "ты"!- веселился Симко.- Они старые знакомые,объяснил он Гавриловой,- лет двадцать с гаком назад на Севере познакомились.
– Виктор, помнишь, на ледоколе?- спросил он Трофимова и, не дожидаясь ответа, опять объяснил репортерше.- Работала на ледоколе "Ленин" она, мы там с Виктором вместе фильм делали, а на другой год я туда прилетел один доснимывать, с другим оператором. Ну, вот и... До "серебрянной" свадьбы скоро срок домотаем!
И хозяйка, и Трофимов,- отчего-то оба смутились.
– Ты хоть женился, наконец, Виктор?- спросила Светлана Юрьевна.
– Нет... Так все как-то... не удалось... А теперь уж зачем?..
– Женится он еще - какие его года! Подыщем ему здесь...- бодро начал возрожать Сергей Павлович и сам, почувствовав фальшь в своем голосе, на мгновение осекся...
За обедом они угощали гостей деревенской едой: куриным супом из собственной курицы, картофелем со своего огорода, квашенной капустой, солеными груздями, хлебом домашеней выпечки, самогоном. Правда, самогона рюмку выпил только Симко: водителю нельзя было пить, Трофимов же отказался:
– Я теперь не пью,- сказал он, невольно замечая краем глаза выражение лица Светланы Юрьевны.
Татьяна Гаврилова изложила хозяевам цель своего визита, но, к удивлению Владимира Васильевича, Симко наотрез отказался говорить о кино, пока все не встанут из-за стола. После обеда он, напустив на себя самый серьезный вид, повел Гаврилову в огород. Светлана Юрьевна и за ней Трофимов, с камерой и штативом в руках, следовали за ними поодаль. Водитель Игорь вернулся к автомобилю. Светлана Юрьевна медленно шла по борозде между грядами моркови, внимательно смотрела, наклонив голову, себе под ноги, будто что-то искала, и опять показалось Трофимову - искать ей нужно только его.