Чтение онлайн

Заставников спасало то, что активная непрекращающаяся фаза, исторгая из своего чрева одни формы, тут же погребала их под слоем последующих. В итоге за несколько часов пришлось отвести троки почти на полкилометра. К этому времени число и активность Переходов заметно упали. Заставники собирались устраиваться на ночлег, когда случилось самое страшное: в Зокон проникло нечто, никогда ранее не встречавшееся.

Глоток, с трудом подбирая слова, охарактеризовал его как "танк" невероятных размеров. После минутной акклиматизации к условиям Зокона внутри "танка" что-то с громким хлопком взорвалось - оттуда повалил густой чёрный дым.

Дальше Глоток не мог рассказывать без дрожи в голосе:

– Мы посчитали это хорошим

знаком. Ты же знаешь, если у системы, проникшей в Зокон, не наступает стабилизации в первые минуты, начинается ступенчатый процесс распада - явление безобидное и довольно банальное. Но на этот раз случилось по-другому. Дым прекратился на удивление быстро. Поселенец Клим (он у нас лучший слухач) сообщил о многочисленных шумах внутри "танка". Это было необычно, ведь сразу за процессом распада следует фаза "мыльного эффекта", а на такой стадии ни одна система эффективно функционировать уже не может. Тем более, так энергично, чтобы это заметил слухач с расстояния в две-три сотни метров! Ещё Клим-слухач сообщил о монотонных металлических стуках, раздающихся внутри. Потом он услышал голос. После этого сообщения мы решили отвести троки на пару сотен метров назад, потому что не представляли, чего следует ожидать от неожиданно замолчавшего "танка". Первый трок мы отвели достаточно быстро и вернулись за вторым. В этот момент началось... Я не могу себе вообразить, чтобы наземный объект, пусть даже и больших размеров, мог обладать такой огневой мощью! За минуту он превратил трок в решето! Огонь оказался таким плотным, что двое поселенцев погибли мгновенно - пули рвали трёхслойную сталь трока, словно бумагу! Остальных спасло то, что несколько очередей угодило в уложенные в ящики "фархадовские" стрелы. Взрывом перевернуло трок и его нижняя часть, собранная из бронелистов, спасла всех нас. Но ещё полчаса мы не могли выбраться из-под обломков, потому что ураганный огонь буквально вспахивал пространство вокруг нашего убежища. А потом всё стихло. Минут десять мы продолжали лежать в укрытии, опасаясь, что молчание - всего лишь хитрость со стороны обитателей "танка". Но минуты шли, а "танк" молчал. Тогда самый отважный из нас решился выглянуть. Он сообщил, что "танк" молчит, но странным образом фосфоресцирует. Теперь уже и остальные позволили себе рассмотреть страшного противника. Пока мы приходили в себя, подошли заставники, оставшиеся в первом троке. Пули достали и их. Но не столь серьёзно как нас - всего два лёгких ранения. Кучум сразу отправил меня за тобой, наказав привезти даже в том случае, если ты уже успел вернуться на Вторую заставу. Отъезжая, я слышал усиливающийся грохот. Опасаясь новой выходки Зокона, я гнал коня, что было сил...

К тому времени, когда Глоток всё подробно рассказал, они оказались рядом с уцелевшим троком. Непрерывное громыхание, водопадом катившееся со стороны Зокона, мешало разговаривать. Приходилось кричать в самое ухо собеседнику, чтобы он мог что-то слышать. Зодчий обратил внимание, что большинство заставников закупорили уши подручными средствами; некоторым это не помогло, либо они опоздали с мерой защиты - у двоих из ушей текла кровь.

Для разговора с Кучумом пришлось отойти метров на двести в противоположную от Зокона сторону. Кучум выглядел изрядно потрёпанным. Он, как и Глоток, в момент первой атаки взбесившегося "танка", оказался во втором троке и видел, как кинжальный огонь крупнокалиберных пулемётов буквально разрезал пополам тела двух поселенцев, стоявших рядом с ним у механизма передвижения. Веер пуль не дошёл до тела Кучума всего несколько сантиметров. А потом был взрыв и глухие удары в бронелисты, за которые нужно в ноги поклониться Фархаду.

Едва заговорили, Зодчий понял, что Кучум контужен - слова он произносил неуверенно, растягивая их на гласных звуках.

– Уровень шума не измеряли?
– спросил Зодчий.

Кучум покачал головой.

– За-ачем?

– Если грохот не стихнет - мы все оглохнем!

– Что-о предлага-аешь?

– Оставить здесь двух выходцев, а всех остальных - вглубь!

– Не-е пойдут...

– Да что мы, будем их спрашивать, что ли?!
– взвился Зодчий.
–

Кто у них старший?

– Был Ста-ас... Те-еперь не зна-аю...

– А слухач этот, Клим? Он жив?

– Жи-ив...

– Давай его сюда!

– По-ошли вместе... Ка-ажется немно-ого сти-ихло...

Они поспешили к изувеченному троку, удивляясь внезапно наступившей тишине. В ушах тихо звенело, отвлекая сознание от невиданного зрелища, распахнувшегося перед ними.

Зокон величественно возлежал на истерзанной им земле, блаженно купаясь в прямых лучах солнечного света. Зодчий зажмурился. Он уже столько месяцев прожил в мире, который почти не отбрасывал теней, что позабыл, как выглядит настоящее солнце. Зодчий с восторгом вглядывался в калейдоскоп солнечных зайчиков, неожиданно заигравших по всему телу Зокона. Любой осколок стекла, стальная полоска или покрытая отражающим слоем пластмасса спешили напомнить о своём существовании краткими вспышками многоцветных бликов...

Зодчий подумал о поселенцах, и ему стало стыдно: пока он любовался позабытым зрелищем, верцы сбились в плотную группу и тихо обсуждали небывалое явление. Они озирались по сторонам, испуганно поглядывая на непривычное для них небо.

Кто-то тихо произнёс страшную фразу:

– Настал конец света...

Зодчий хотел возразить, но не отважился нарушить звуком своего голоса пугающей тишины, залитой ярким солнечным светом, не виденным "миром Амвросия" много-много лет...

– Поселенцы бо-оятся...
– обронил Кучум, когда они вдвоём с Зодчим пошли осмотреть место недавней трагедии.

– А ты?
– Зодчий внимательно посмотрел на выходца.

– Я?.. Я тоже мно-ого лет не видел со-олнца и мне... не по-о себе.

Тела убитых поселенцев успели унести, однако внутри и вокруг разрушенного трока стояла тяжёлая эманация горя. Пахло сгоревшим порохом, разогретым металлом, свежей кровью. Зодчий долго всматривался в том направлении, где должен был находиться "танк-убийца", но смог разглядеть только оплывшую белёсую копну - "мыльный эффект" похоронил под собой виновника трагедии.

Обходя глубокие ямы, Зодчий прошёл вдоль продавленного бока с оторванными у основания "лепестками"; дно трока оказалось смято, исцарапано, обожжено, до такой степени, что в общем месиве исковерканного металла стало невозможно выделить отдельные элементы конструкции - трансмиссию, шасси, аварийный люк.

– Поселенцы боятся...
– повторил Кучум, чётче выговаривая слова.
– Ду-умаю, они не захотят о-остаться...

– Что их так напугало? "Танк"?

– О-они никогда не сталкивались с огнестрельным о-оружием, во всяком случае, насколько я мо-огу судить об этом. А здесь ещё со-олнце... В общем, может так о-обернуться, что от Третьей заставы останется один-единственный тро-ок и трое его защитников, один из которых хро-омой (он покосился на свою ногу), другой совсем мальчишка, а третий только сло-овесно может уничтожить с десяток таких "танков"!

– Не волнуйся, одни вы не останетесь...
– пообещал выходец.

Зодчий знал, что говорил. Как бы ни были напуганы поселенцы, они не смогут вернуться под защиту надёжных стен и сделать вид, будто ничего не происходит, потому что понимают: с каждой минутой, с каждой секундой Зокон всё ближе подбирается к их поселению. Рано или поздно наступит минута, когда...

Зодчий вздрогнул. В его сознание ворвалось видение возможного конца "мира Амвросия". Оно выглядело настолько реалистичным, что Зодчий почувствовал на губах брызги воды, летящей с высоты колоссального вала, и запах смерти, исходящий от торжествующей громады Зокона. Усилием воли выходец постарался прогнать наваждение, хотя понимал: однажды возникнув в его сознании, видение уже не отпустит его...