Чтение онлайн

После того, как Ольга вспомнила, где находится бумага на ремонт «Лексуса», то Гарисов, прочитав ее, отшвырнул в сторону и произнес:

— Очень плохо ты сделала, но я добрый и буду делать тебе хорошо, — он, взявшись за связанные руки Ольги, попытался повести ее за собой, но так как ноги тоже были связаны, то Ольга завалилась на правый бок. Гарисов зло, рывком поднял ее и стал развязывать ноги. — Я дам тебе возможность идти, но не бежать, а если ты побежишь, то я задушу твоего ребенка. Ты поняла? — зло выговорил преступник.

— Да, я поняла, я буду молчать, но прошу вас, умоляю: не убивайте нас. Я ничего не расскажу, я обещаю, берите все, что хотите, только оставьте нам жизнь, — Оля закончила говорить и разрыдалась. Видимо, чувствовало ее сердце страшную и смертельную угрозу. У нее тряслись руки

и ноги еще после первого изнасилования Мормурадовым. Она, гордая, умная и уверенная в своих делах женщина, не позволяющая легкомысленных поступков и даже легких оскорблений и пересудов в свой адрес, была унижена, связана, изнасилована. Она, не знавшая, что надо сделать, чтоб остаться самой в живых, а главное, как сохранить жизнь дочери, готова была идти на все. Ее мысли путались и судорожно искали, ну хоть какой-то, но выход. Обливаясь слезами, она нашла силы спросить:

— Что вы сделали с моим мужем?

— Он там, в ванной комнате, связанный сидит на стуле.

— Живой?

— Живой, но все зависит от тебя, мы возьмем все то, что ты нам отдашь, а это деньги, золото, телефоны, фотоаппараты, все карточки с деньгами, их коды. Ты поняла, красотка?

— Да, я поняла, — прошептала обреченно Ольга.

— Тогда спокойно, без шума, ты идешь в кабинет своего француза, — Гарисов снова взял ее за руки и повел в кабинет Тьерри.

Мормурадов, пошарив по кухне, нашел бутылку коньяка, которую в подарок Тьерри когда-то привез его давний друг из Казахстана. Это был казахский коньяк. Откупорив бутылку, он налил в небольшой Лизочкин стаканчик, а выпив, сказал удаляющемуся с Ольгой Гарисову:

— Ты не долго, Русик, а то мне скучно.

Через некоторое время Гарисов подвел еле идущую женщину к креслу и толкнул ее на диван. — Такие давал показания, позже Мормурадов на месте происшествия по действиям своего напарника Гарисова.

Ольга упала на диван и начала трястись в истерике и плакать.

— Кончай скулить, сука, — сказал вальяжно сидящий за круглым столом Мормурадов.

Гарисов вернулся в кабинет и вынес свой использованный презерватив. Зашел в туалет и, выбросив его в унитаз, только с третьего раза смыл следы своего преступления. Гарисов осторожничал, хоть и знал, что все будет поджигать.

Степан.

Артем вспоминал, как все это складывалось из всех имеющихся показаний преступников, но еще не все до конца представлял. Некоторые моменты приходилось только предполагать. Следователь Кремнев и опер Гусев все-таки так же склонялись к такой версии распределения ролей и действий убийц. Дальнейшие действия преступления пока проверялись через имеющиеся факты, складывались, анализировались. Не определившись в полной уверенности до конца, было ясно, что столько страха, сколько перенесла Ольга, не приведи Господи испытать никому. Безжалостные твари издевались аж до 5 часов утра. Почему столько времени? Кто и что там из них творил, кто убивал Олю, кто душил Лизу, это еще предстояло определить, выяснить и доказать. Кремнев с Гусевым и со своими помощниками работали без выходных и проходных.

Когда Гусев и представитель генеральной прокуратуры из международного отдела летали в Узбекистан, то Артем в это время был в Феодосии с Людмилой. Все эти дни работы в Узбекистане Артем держал постоянную связь с помощью пяти телефонов с Александром Кошевым, с Гусевым, Кремневым и Федором Дружининым. О роли Кошевого в расследовании вам, дорогой читатель, я поведаю в следующем романе. Тогда он делал все, чтобы преступник прилетел в Москву. Сегодня раскрывать все тайны следствия пока рано. Также Артем ни на минуту не забывал той неоценимой помощи человека, который помог подключить узбекских товарищей для обеспечения нормальной работы оперативников и следователей в Джизаке.

Сам Бог, наверное, послал на годовщину гибели детей Степана, который знал немного Ольгу по закупке через нее вина на вечеринку в их конторе. Когда он встретился с другом Тьерри накануне, то с ним и его женой приехал на кладбище, где после поминок оставил свою визитку Артему. Все встречи в Ташкенте, проводы, обеспечение гостиницей и транспортом Степан взял на себя и на своих узбекских друзей.

Этот человек настолько был потрясен убийством Ольги и

ее семьи, что редко кто из более близких людей Артема и Людмилы так помогал в расследовании. Его школьная дружба с одноклассником Файзуллой продолжается, и по сей день. Файзулла, когда увидел фотографии того, что натворили преступники, сказал:

— Это сделали не люди, это сделали безмозглые звери. Звери и то так не поступают. Им нет никакого названия. Аллах их накажет и проклят будет весь их род.

Это говорил узбек про своих соплеменников. Бандит национальности не имеет. Национальность у него — преступник. А преступник должен быть наказан.

Если этого не делают те, кому положено делать, то это сделают люди от Бога.

Так рассуждал Артем, и рассуждения его, в конечном счете, приходили к одному:

— Ну почему у нас так широко преподносятся и приветствуются мстители-одиночки, те, кто работает за системы правосудия, за органы МВД, следователей и судей? Я понимаю, что из восьми дел одно тяжеленое застопорилось и никак не идет вперед, а по остальным должна идти определенная работа. Но на самом-то деле все наоборот. Показали по телевизору «Ворошиловского стрелка», и стал этот фильм народным! Дед за внучку вершил правосудие и молодец, но таких дедов тоже единицы, а насильников не уменьшилось, их в последние годы прибавилось вдвое. Значить, нет у народа надежды на правосудие, в результате этот народ начинает сам спрашивать через оружие с преступников и с тех, кто должен обеспечить порядок и не оставлять безнаказанными убийц и грабителей. Ой, плохо это все может закончиться. Такое ощущение, что все крутится только после толчка сверху. Ругают Советскую власть, но честно сказать, так, как сейчас, ни милицию, ни судопроизводство люди не материли. Уверен Артем, что если не ужесточить законы по наказанию преступников, особенно за убийство и воровство, то начнут погибать потерпевшие и свидетели.

Спрос должен быть жестоким и непреклонным к наказанию. Делом чести для всех правоохранительных органов должно быть одно — пресечение, верней, неотвратимость наказания за посягательство на чужое и, особенно на жизнь другого человека и даже жизнь животного.

А что порой говорят по телевизору депутаты и другой люд? Говорят и рассуждают открыто о том, что уже слушать это нормальному человеку невозможно: «Больных в тюрьму не сажать. Наказание не есть мера пресечения преступлений; Смертная казнь — это зверство; Денег не платят, какие надо, вот они и не хотят работать».

Полный бред! Надоела эта брехня. Всем надоела. Одни и те же вопросы, а безопасности никакой, веры никакой в правду. Когда же ударит кулаком по столу президент и скажет: «Все на борьбу с воровством, убийствами, грабежами — чумой 21-го века». Год повоевать всей Страной, изменить законы, откорректировать кадры, всю миграцию под жесткий контроль, и жизнь станет совсем другая. Мораторий на смертную казнь в стране, где цивилизация совсем далека от американцев, держится с 1996 года, а в США 35 штатов имеют смертную казнь, и лишь 15 штатов и один округ не имеют. Мы, что цивилизованней США? Ну не хотим обижать евросоюз, сделайте вместо смертной казни — пожизненное заключение, без права выхода на свободу. 70 % населения России за смертную казнь. Не готово еще наше государство к таким милостям. А поэтому страшно везде стало жить, не боятся преступники творить беспредел. Правда часто не берут они в расчет, что не перевелись еще на земле русской ворошиловские стрелки, — размышлял снова Артем Шмелев и от этих размышлений у него произвольно сжимались кулаки.

Кладбище. Угроза.

Артем каждую неделю, как только выдавалось свободное время, садился за руль машины и ехал на Бутовское кладбище.

Как же его туда тянет, тянет — не то слово. Уходить от могилки не хочется. Так бы и сидел, и смотрел на всех своих, и говорил бы, и говорил. Артем вкратце рассказывал, что произошло нового за время после последнего приезда. Убирал все до листочка, вытирал гранитные плиты, колонну, мраморную скульптуру. Долго сидел и смотрел то на портреты, то на мерцающие свечки в фонарях. И всегда наступал такой момент, когда хотелось реветь навзрыд. Становилось страшно дальше жить с этой бедой, жить с душой, которая стонет и как пленная птица мечется в клетке.