Судьбы, как есть
Шрифт:
— Вы знаете, товарищ генерал, есть в мыслях один человек, но как-то не укладывается: генерал-майор, офицер главного штаба у самого Павла Тихоновича под боком с интересной фамилией Карта Роман Федорович. Но пока у нас на него ничего нет, ни полной расшифровки, ни отпечатков, никаких диктофонных записей, указаний Князя, никаких фотографий. Все, скорей вставляйте первый диск, будем искать.
Когда начали просматривать первый диск, то Цветков, не сдерживая выражений, стал возмущенно листать и просматривать файлы.
— Да тут все практически про нас всех, кроме Зоба и его группы и группы Артема. Ты только посмотри, как работает служба безопасности у Князя!
— Работала, — поправил Марков.
— Ну да, но, а вот и про тебя, Эдик, ну-ка проверяй правильность информации.
— Ух ты, даже какими медалями награжден, есть и первая любовь, где проживает, вот это да. Какой же у них штаб по сбору информации? А вот и не
После верстки нового диска по банде и их пособниках поставили второй. Второй диск был чем-то похож на телефонный справочник. И с ним пришлось повозиться около часа. Сверять инициалы, номера, просматривать кучу файлов.
— Он что, все это знал наизусть? — спросил генерал.
— Сам кодировал, сам придумывал, конечно, знал на память, — ответил Марков, — но память имеет свойство подводить, как стих порой хорошо выучишь, а перестанешь его повторять — и все, с каждым годом стирается все больше и больше, а такие вещи сколько, кому, когда, телефонные номера, характеристики и досье — это все в архиве должно надежно храниться. Первоисточники эти нам надо сохранить и так, чтобы кроме нас, никто не должен знать. Итак, делаем дубликаты, а диски корректируем, и завтра я в 5 утра должен уехать и отвезти это все на Житную, — закончил Марков.
— Почему так рано? — удивленно спросил Цветков.
— Чует мое сердце, что вас в покое не оставит КРФ до самого госпиталя. Когда они завтра подрулят часам к 6 утра, то дождутся Сергея и вас, а про меня информации не будет, так как не будет меня здесь, — убедительно говорил Марков.
— Почему ты думаешь, что они не будут нас пасти с вечера?
— Зима на дворе — раз! Что мы обладаем содержимым дипломата, они не знают, а догадки — не факт, и вряд ли, зная работу нашей милиции, они будут на авось надрываться, да сил таких даже у генерала нет — это два! Три — это то, что после гибели Князя его покровитель в МВД или просто предатель постарается не делать никаких телодвижений. Сегодня он ждет случая узнать, чем обладает полковник Сайга, — сказал Марков.
— Но, а то, что за Фомичом был «хвост», это как?
— А так, что Фомича завтра никуда не надо трогать. Пусть он съездит к Егору в «Бурденко» и потом по своим магазинам и кафе. Тогда они его бросят к вечеру вести так же, как и вас, а будут искать меня.
— Почему рано, я понял, а где и когда передашь материал? Что скажешь про его появление у тебя?
— У меня есть очень хороший человек, который мне сможет сделать пропуск в Министерство к себе в отдел, но, а там до зама я дорогу найду. Сразу главное — не попасться на глаза Роману Федоровичу Карте, но идти мне надо к заму лично самому, в Главке везде глаза и уши. А товарищу этому я скажу, что, мол, только так, нагло, я могу вернуться на службу, пройдя порог заместителя Министра МВД. А у него я буду дома к 7 часам, он же, как правило, выезжает из дома в период с 7.15 до 7.45, ему даже со всеми пробками до Житной за час добраться за глаза. Я отдам ему паспорт, он сделает пропуск, вынесет мне паспорт в бюро пропусков, и я пройду спокойно через левое крыло в приемную Павла Тихоновича, а там я скажу помощнику его или секретарю, что срочно надо меня принять. Будут допытываться, по какому вопросу, скажу, что по восстановлению в должности. Где взял диски? Скажу, что в сейфе нашел под пустой папкой, видимо, торопился Князь и не досмотрел.
— А может, мне позвонить Павлу Тихоновичу и как-то намекнуть на тебя?
— Ни в коем случае.
— Хорошо, тогда за работу и давай еще по рюмашке за удачный день и за завтрашний день. За первый день после войны, — сказал Цветков.
— Да, дай-то бы Бог! Отдам материал и поеду к Ворсенко. Как они там?
Но Марков говорил не все, он уже спланировал: после Житной, т. е. из Министерства он едет искать Дашу, а потом к другу. Все равно лучше всего в госпиталь придти после 12 часов или после 15.00.
— Было бы удачно все, если бы с завтрашнего дня оборотнем оказался генерал Карта, а если это не он? — сказал Цветков и затянулся сигаретой, медленно выдыхая дым.
— Владимир Иванович, не парьтесь, пусть они сами ищут. Сайга, я теперь точно знаю, повяжет оборотня, можно не сомневаться. Он-то сможет его спровоцировать… и уличить. Имея теперь такую информацию.
В пять часов Марков осторожно вышел из квартиры Цветкова. В подъезде и на улице ни души. Стоял небольшой, около 5–7 градусов, морозец, а с вечера или ночью прошла легкая снежная полоса, и снег тонким слоем запорошил все вчерашние следы. Марков внимательно посмотрел на присыпанные снегом машины, недавно прибывших он не обнаружил. На всякий
случай он, подходя к своему «мэрсу», достал свой миниатюрный фонарь и посветил вокруг машины, не поленился нагнуться и посветил, насколько можно было, под днище авто. Ничего не обнаружив, снял «мэре» с сигнализации и, устроившись на водительском сиденье, завел двигатель, не включая пока ни фары, ни габариты.До знакомого из министерства добрался быстро и, чтобы не будить человека, еще час сидел в машине и вспоминал свою жизнь, последние дела, что может быть впереди и все больше приходил к выводу, что ничего он еще не сделал в этой жизни: ни дом не построил, ни дерево не посадил, ни ребенка не родил. В его-то возрасте, в 33 года еще ходить в капитанах и иметь однокомнатную квартиру, правда, недалеко от метро «Алексеевская» на Кулаковском переулке. Не все, конечно, плохо, была у него большая любовь, поженились, когда Эдик ходил уже в старших лейтенантах и работал в УГРО. Дома бывал мало, жили у тещи, которая, прямо скажем, в старшем лейтенанте души не чаяла, вот уж поистине не как в анекдотах — «Дайте яда, тещу лечить буду». После развода с Катей Галина Максимовна не находила слов, а только после звонков Эдуарда всегда плакала. Нравился ей Эдик, и все. Катерина развод тоже переживала по-своему, но в 92-м укатила со своим иностранцем в Италию, а до этого они жили в Москве, но на съемной квартире. А когда у итальянца закончился контракт, а в России в 92 году был везде такой беспредел, что Катя, не задумываясь, зная итальянский, английский и даже французский языки, укатила на Запад без сожаления. В этом же году, будучи уже капитаном, Марков получил однокомнатную квартиру на Кулаковском переулке, и то благодаря тому, что в расследовании был очень заинтересован заместитель по тылу ГУВД, и, когда капитан Марков лично задержал преступника и от этого задержания раскрутился весь клубок, заместитель по тыловым вопросам вызвал его к себе и, узнав, что бы хотел в виде премии получить капитан, решил жилищный вопрос в течение пяти минут, а через неделю Марков получил ордер на свою квартиру, чему он был безмерно рад и о чем старался по первости умалчивать, так как в других отделах ребята были на очереди куда ближе, чем он. Но когда уже через полгода пошел разговор, что строить для них никто домов не собирается, а то, что строилось, все заморозилось, народ начал думать, как купить квартиру в рассрочку, уехать к родителям с переводом в другой город или поселок. Рушились надежды на нормальную жизнь в своем углу, рушились семьи. Марков вдруг перестал себя считать хапугой и наглецом, урвав чью-то квартиру, когда Игорь Бутов ему сказал:
— Эдик, да плевать, у кого какая очередь, так как плевать руководству, у кого какая работа. Все равно эту бы квартиру ни один из оперов в такое время не получил, а ты от нас один за полгода, но от нас, а товарищи, которые кобуру носят только когда выходят к огневому рубежу в стрелковый тир, ее бы точно урвали и умыкнули. Они в тепле, при делах и при полной информации, что можно, как и где пробить, купить, обменять и получить, а нам некогда этим заниматься, сегодня труп, завтра грабеж, послезавтра изнасилование и новый маньяк, и пухнет голова от дум и версий, желудок перерабатывает, что попало и на «бегу», жена никогда не знает, когда точно поедет в отпуск с мужем, а хуже того, уйдет к другому, у которого есть квартира, нормированный рабочий день, зарплата не 250 долларов, а 2,5 тысячи. Удивительная прогрессия: чем хуже живем, тем больше работы, больше трупов, больше разводов. Поэтому, друг мой Эдик, ты оценен за все время своей службы первый раз правильно и удивительно только то, что оценил твою работу не начальник, а, прямо скажем, лицо пострадавшее, имеющее влияние на нашего зама.
Почему-то Марков после этих слов Игоря согласился с ним и перестал комплексовать.
За время холостяцкой жизни в квартире его не раз были и друзья по службе, и женщины, и в целом его устраивала, на сегодня, скромно обставленная квартира, но в которой, кроме холодильника, кухонного гарнитура, телевизора, видика, имелась стиральная машинка с программным устройством, сама стирает, полощет, выжимает. Больше всего Эдуарду нравился его сервант, в котором был бар с разными алкогольными напитками.
Марков представил себя сегодня вечером в своей «берлоге», как он называл порой свой угол, как отмоется он в ванной, перевяжет повязку на руке, приготовит себе ужин, выпьет вечерних 150 грамм и ляжет на свой разобранный диван, включит телевизор и, как только появятся первые признаки засыпания, первый раз за все последнее время уснет крепко и расслаблено.
И к этому с утра все шло. «Кто рано встает, тому Бог подает», — думал Эдуард, а когда он встретился с товарищем и потом передал все материалы с коротким докладом Павлу Тихоновичу, сообщив все, кроме дипломата и денег, то его «мэрс-200», который ему бы уже и не мешало вернуть Игорю, направился в район, где был Сбербанк, в котором должна была работать «лыжница» Даша.