Судьба Тирлинга
Шрифт:
«Если бы у меня были мои сапфиры», – подумала она, уставившись на него в ответ и не опуская взгляд, чтобы он не заподозрил ее в слабости. Слабость его заводила. Много часов Келси провела в фантазиях о том, что бы она сделала, если бы удалось вернуть свои камни назад. За свое недолгое правление она успела столкнуться с жестокостью в самых разных формах, но угроза, исходившая от тюремщика, была для нее внове: жестокость без видимой причины и цели. Именно ее бессмысленность приводила Келси в отчаяние, что, в свою очередь, снова напоминало ей о Лили. Как-то ночью, около недели назад, ей приснился сон о Лили и Переходе – яркий, бессвязный кошмар, смешение огня, бушующего океана и лучей
«Во имя благой цели.»
Это так. Она знала, что придется ставить Тирийское королевство превыше себя. Возможно, в конце этого путешествия ее ждет смерть – она понятия не имела, почему все еще жива – но после себя она оставит свободное королевство с хорошим правителем во главе. Перед ее мысленным взором возник Булава, мрачный, угрюмый, но в этот момент казавшийся таким родным, что от тоски по нему слезы наворачивались на глаза. Усилием воли она загнала их обратно, зная, что сидящего рядом надсмотрщика порадует ее горе. Ее не покидала уверенность, что он жестоко избил ее именно потому, что она не проронила и слезинки.
«Лазарь», – подумала она, стараясь развеять гнетущую тоску. Теперь Булава сидел на троне, и, хотя его представления о мире не во всем совпадали с ее собственными, он сможет стать достойным правителем, честным и справедливым. И все-таки где-то глубоко внутри Келси чувствовала мучительную боль, нарастающую с каждой пройденной милей. Она никогда еще не покидала свое королевство, ни разу в жизни. И хотя она не понимала, почему еще жива, она практически была уверена, что умрет в Мортмине.
Легкое прикосновение к ноге заставило ее вздрогнуть. Тюремщик перебрался со своего конца повозки и теперь одним пальцем гладил ее ногу. Едва ли даже внезапно вспухший гнойник смог бы вызвать у нее большее отвращение. Тюремщик ухмылялся, словно ожидая ее реакции.
«Я уже мертва», – напомнила себе Келси. Фактически, она уже много месяцев считалась покойницей, но продолжала ходить. Эта мысль принесла с собой ощущение невероятной свободы. Именно поэтому она подтянула к себе ноги, словно пытаясь свернуться клубком в углу повозки, а затем, в последний момент резко выгнула спину и пнула мерзавца прямо в лицо.
Он отлетел в сторону, с грохотом ударившись о дно повозки. Всадники вокруг разразились злорадным хохотом, Келси чувствовала, что ее тюремщик не пользовался особой любовью у окружающих, но это вряд ли могло ей чем-нибудь помочь. Она поджала ноги под себя и выставила вперед скованные руки, готовая сражаться. Тюремщик сел, казалось, не заметив, что из одной ноздри у него кровь стекает прямо к верхней губе, и даже не пытаясь утереться.
– Я просто играл, – обиженно протянул он. – Разве такая красоточка не любит игры?
Келси не ответила. Внезапные смены настроения стали для нее первым указанием на то, что у него не все в порядке с головой. Ей никак не удавалось установить какие-либо закономерности в его поведении. Гнев, замешательство, изумление… каждый раз он реагировал по-новому. Мужчина наконец заметил кровь и промокнул ее тыльной стороной ладони, тут же вытерев ее об пол повозки.
– Красоточка должна вести себя хорошо! –
начал он въедливым тоном занудного учителя, отчитывающего непоседливого ученика. – Ведь это я теперь о ней забочусь.Келси забилась в угол повозки, снова с тоской вспомнив о своих сапфирах, а затем с внезапным удивлением осознала, что всерьез намеревается пережить это путешествие. Тюремщик был лишь одним из череды препятствий, которые ей предстояло преодолеть. В конце концов, ей нужно вернуться домой.
«Красная Королева ни за что не позволит этому случиться.
Но тогда зачем она везет меня в Демин?
Чтобы убить. Она, похоже, жаждет украсить твоей головой Пиковый Холм».
Но такой вариант показался Келси слишком простым. Красная Королева была весьма решительной женщиной. Если бы она хотела смерти Келси, то труп той остался бы гнить на берегах Кадделла. Похоже, Красной Королеве все еще что-то от нее нужно, а значит у нее есть шанс однажды вернуться домой.
Дом. На этот раз она подумала не о земле, а о людях. Лазарь. Пэн. Ловкач. Андали. Арлисс. Элстон. Кибб. Корин. Дайер. Гален. Веллмер. Отец Тайлер. На секунду Келси увидела всех, словно они собрались вокруг нее. Затем видение исчезло, оставив ее один на один с палящим солнцем и головной болью. Ни одного видения, лишь ее разум, пытающийся вырваться из плена избитого тела. Больше не будет никакой магии; ее реальностью стала пыльная повозка, неумолимо движущаяся вперед, унося ее прочь от дома.
Булава никогда не сидел на троне.
Иногда Айсе казалось, что он мог бы. У Стражи это стало одной из любимых шуток: Булава, целенаправленно и решительно взбирается на помост… и усаживается на верхней ступеньке, сложив мощные руки на коленях. Если день был нелегким, он мог снизойти до потрепанного кресла, стоящего неподалеку, но сам трон – возвышающаяся над залом глыба сверкающего серебра – всегда был пуст, напоминая им всем о том, что Королевы нет. Айса была уверена, что Булава именно этого и добивался.
Сегодня Булава к помосту даже не приблизился – вместо этого он предпочел устроиться во главе королевского обеденного стола. Айса стояла прямо за его спиной. Стоять остались еще несколько людей: даже такой огромный стол не мог вместить всех присутствующих. Айса решила, что особой угрозы для Булавы здесь нет, но руку с рукоятки ножа не снимала все равно. Впрочем, она вообще редко отпускала рукоять, даже во сне. В первую ночь после моста – вся жизнь по внутреннему ощущению Айсы разделилась на До и После Моста – Булава выделил ей собственную комнату на территории казарм Стражи. Как бы Айса ни любила своих братьев и сестер, но свобода от них принесла ей настоящее облегчение. Та часть жизни, старая, семейная часть, казалось, осталась позади, когда она начала работать в Страже. Для нее просто не осталось места. Айса чувствовала себя в безопасности в своей новой комнате, больше, чем где бы то ни было, но иногда, просыпаясь по утрам, она ловила себя на том, что сжимает рукоять ножа.
Рядом с Булавой с одной из своих вонючих сигарет в зубах сидел Арлисс и тасовал бумаги из стопки, лежащей перед ним. Арлисс жил в мире цифр и данных, но Айсе трудно было представить, чем они здесь могут помочь. Беду с Королевой бумагами было не исправить.
Следующим за Арлиссом сидел генерал Холл в сопровождении своего помощника, полковника Блазера. Оба были в полной броне, поскольку явились прямо с передовой. Всю последнюю неделю остатки тирийской армии сопровождали мортийское войско, пересекшее Кадделл и медленно, но верно двигавшееся на запад, через Алмонд. И сколь невозможным это бы ни казалось, но мортийцы отступали – снимали осаду и направлялись назад, в Мортмин.