Суд Джульетты
Шрифт:
— Да нет, дело в другом, — засмеялся Андрей. — Я просто не знал, что именно ты здесь собираешься искать. А теперь ты мне все так популярно объяснила.
— Как не знал? — обомлела Аня. — А чего ж ты тогда сюда приперся?
— Узнаешь? — Ветров достал из кармана листок с нарисованным планом. — Ты так торопилась, что оставила свою карту прямо на столе. Конечно, я сразу поехал. Правда, немножко помучился с аббревиатурой «ж. б.»: то ли железобетон, то ли женская баня… Но в конце концов догадался. Кстати, кто рисовал схему?
— Мирошникова, — мрачно ответила Аня. Она не понимала, как могла так глупо угодить в расставленную Ветровым
— Мирошникова, — удовлетворенно повторил Андрей. — Отлично. Теперь, Аня, вернемся к нашему делу. Предлагаю заключить перемирие. Хотя бы временное. Я думаю, мы скорее распутаем это дело, если будем действовать сообща. Да, конечно, это твой материал. Ты его нашла, ты его разрабатывала. Причем сделала это классно, я тебе как профессионал говорю. Но и я не по своей воле встал у тебя на дороге. Пусть это будет наше общее расследование. Мы работаем в одной газете, мы не только конкуренты, но и товарищи.
Если бы Аня услышала такое предложение каких-нибудь четыре дня назад, она бы умерла от счастья. Обязательно умерла. А теперь ей хватало совести сидеть и долго обдумывать слова Андрея. Хотя, конечно, больше для виду — в душе она сразу и безоговорочно согласилась. Ее практика заканчивается через три дня. И кто знает, будет ли у нее еще возможность поработать в тандеме с классным журналистом Андреем Ветровым.
— Вот и отлично, — правильно понял ее молчание Андрей. — А теперь еще раз и подробно, что мы ищем в этом доме.
— Настя Полунина жила здесь. И судя по всему, жила достаточно долго, потому что знала, что некая Анна Аркадьевна каждый год высаживает на балконе цветы. Наверняка в доме живут люди, которые хорошо знали Настю. Вот их нам и нужно найти.
— М-да, поисковых признаков маловато, — покачал головой Андрей. — Ничего не остается, кроме как методично обойти квартиру за квартирой. Бог знает сколько времени на это понадобится. А в семь, самое позднее в восемь, мне нужно быть на одном торжественном мероприятии.
Только сейчас Аня заметила, как расфрантился Ветров — темно-серый добротный костюм, белоснежная накрахмаленная рубашка, галстук в тонкую серебристую полоску. С ума сойти, какой приличняк!
— Ничего, — поспешила успокоить его Аня. — Вдруг нам повезет и мы в первой или во второй квартире отыщем тех, кто нам нужен.
Но им не повезло. Они обошли два подъезда, этаж за этажом, квартира за квартирой, но безрезультатно. Некоторые особо бдительные граждане и вовсе не пустили их на порог. Другие, из тех, что посмелее, дверь открывали, но, взглянув на фотографию Насти, лишь разводили руками — эта девушка была им незнакома. Среди жильцов дома вообще было удивительно много новоселов: большинство из тех, с кем им удалось переговорить, жили здесь не более года. Поразительное невезение!
— Я не думала, что будет трудно, — призналась Аня. Она выросла в небольшом городе, для которого характерна, пожалуй, чрезмерная осведомленность людей друг о друге, нежели полное незнание даже собственных соседей.
— Все нормально, — успокоил ее Андрей. — Время еще есть. Не найдем сегодня, найдем завтра.
Они сидели на скамейке, отдыхая перед следующим подъездом, когда прямо перед ними, выпустив облачко дыма, остановилась ярко-красная спортивная машина. Из нее выскочила симпатичная девушка и принялась бойко выгружать покупки. Девушка была совсем молода, лет двадцати, не больше. Она
вполне могла быть Настиной одноклассницей или подругой по двору. Может, им наконец повезет?— Вряд ли смогу вам помочь, — огорченно улыбнулась девушка. — Я живу здесь недавно и почти никого не знаю.
— Какое удивительное место! — воскликнул Андрей. — Кого не спросишь, все живут в этом доме недавно. А куда подевались старые жильцы?
— Ничего удивительного, — ответила девушка. — В этом доме приобрел квартиру один очень известный футболист, к тому же холостой, после чего спрос на жилье резко повысился. От желающих поселиться рядом со знаменитостью отбоя не было, и многие местные жители сумели воспользоваться моментом и выгодно продали свои квартиры.
— Значит, никого из старожилов в доме не осталось? — упавшим голосом спросила Аня.
— В последнем подъезде осталась одна коммуналка, — ответила девушка. — Там живет одна очень упрямая бабушка, которая ну никак не хочет расселяться. Попробуйте поговорить с ней. Правда, она немножко того, — девушка покрутила пальцем у виска, — с приветом. Ее все тут побаиваются…
Поблагодарив девушку за помощь, детективы устремились в указанном направлении. Они так торопились, что едва не сбили с ног ангельского вида старушку в кружевном чепчике и с облысевшей от старости болонкой на руках.
— Извините, пожалуйста! — затараторила Старцева. — Мы очень торопимся. Вы не подскажете, на каком этаже находится коммунальная квартира?
— На четвертом, — приветливо ответила старушка и вдруг расхохоталась, сверкнув белоснежными вставными зубами. — Только она не продается! Ни за какие деньги! Я хочу умереть там, где родилась. И где родились мои родители. Оставьте меня в покое!
Только сейчас репортеры заметили, что, кроме собачки, в руках бабушка держала облезлый веер из страусиных перьев, которым время от времени энергично обмахивалась. Аня и Андрей переглянулись. Похоже, их угораздило налететь на очень ценную свидетельницу, от показаний которой зависела дальнейшая судьба расследования.
— Вы нас неправильно поняли, — любезно начал Андрей. — Мы не собираемся ничего покупать. Мы журналисты и всего лишь хотим поговорить с хозяйкой квартиры.
— Этот дом в Печатниковом переулке был известен всей Москве, — причитала старушка. — Какие люди здесь жили! Писатели, музыканты, ученые… Прямо над нами была квартира одного известного врача, доктора психиатрии. Там собирался весь цвет общества, — с тоской вспоминала старушка. — А кто теперь здесь живет? Э-ли-та, — по слогам произнесла бабка и смачно сплюнула. — Тьфу, пакость!
— Мы не элита, бабушка. — Андрей чувствовал, что начинает терять терпение. — Мы журналисты.
— Не элита? — подозрительно переспросила бабка и добавила тоном, не терпящим возражений: — А ну, предъявите-ка ваши документы!
Репортеры послушно полезли за удостоверениями.
— Ага, ага, — придирчиво изучала бабка их документы. — Значит, вы из «Репортера»? Как же, знаю. Мерзкая скандальная газетенка. Как-то раз меня угораздило купить нумер этого вашего «Репортера», после чего я зареклась тратить деньги на подобное бумагомарание. Типичный образчик бульварной прессы, цель которой — угодить низменным вкусам обывателей. Мерзкие подробности из жизни мерзких людей! — Бабушка распалялась все больше и больше. — А как вы пишете, бог мой, как вы пишете. Писаки! Пишу, как топором машу! Гнать вас надо из журналистов в три шеи.