Чтение онлайн

Диалектика заключается в утверждении относительной самостоятельности вторичного, возможности при определенных условиях его обратного воздействия на первичное, необходимости вторичного в качестве этапа познания. В целом оценочные категории обусловливают рациональную организацию процесса исследования, способствуя упорядочению в нем познавательных операций.

В другую подгруппу входят такие категории, как анализ — синтез, индукция — дедукция — традукция, абстрагирование — конкретизация, систематизация — обобщение, исторический и логический метод, сравнение — различение — отождествление, описание — объяснение, и т. п., т. е. категории с ярко выраженным логико-методологическим характером. Они отражают (с теоретико-познавательной точки зрения) определенные выработанные человечеством всеобщие операции, присущий процессу познания. Если оценочные категории призваны способствовать упорядоченности исследования в целом, то категории данной подгруппы помогают организовать познавательный

материал в пределах каждого этапа познания, чтобы получить новое знание. В отличие от метафизического подхода, состоящего в абсолютизации или преувеличении роли отдельных категорий данной подгруппы, материалистическая диалектика рассматривает их как частные и односторонние, если они берутся обособленно друг от друга, и неэффективные, если их сочетание не соответствует предмету исследования. Необходимость правильного их использования возвращает нас к функциям метода материалистической диалектики как единственной надежной основы научного познания.

Заканчивая характеристику категорий материалистической диалектики, следует напомнить, что диалектический метод требует использования в познании всей их совокупности, позволяющей раскрыть предмет всесторонне, в его становлении и развитии.

Процесс познания представляет собой единство чувственного и рационального отражения действительности. Эти два уровня отражения, или две стороны познавательной деятельности, тесно связаны между собой и взаимообусловлены, но они обладают и относительной самостоятельностью, поэтому существует возможность их не только совместного, но и раздельного теоретического анализа. В советской философской литературе эти две стороны познавательной деятельности рассматриваются как в известном смысле противоположные и в то же время взаимосвязанные. Поэтому диалектическое изучение процесса познания, предполагающее выявление его внутренних противоречий, должно включать исследование противоречивого отношения чувственного и рационального как отношения противоположностей, взаимодействие, взаимопереходы и взаимообусловленность которых раскрывают специфику «самодвижения» познания.

Отношение чувственного и рационального можно рассматривать в двух планах.

Существует определенная последовательность движения мысли от чувственного к рациональному, логическому, в которой чувственное познание выступает как исходное, непосредственно данное, как первая ступень познавательной деятельности, а рациональное, напротив, как вторичное, опосредованное знание, результат переработки информации, полученной в процессе чувственного познания. Такой подход достаточно подробно разработав в советской литературе.

Однако в некоторых работах относительная самостоятельность и временная последовательность данных этапов познания были несколько преувеличены, и это послужило причиной возникновения представлений о том, что чувственное и рациональное могут существовать раздельно и что в своей основе они не зависят друг от друга. В принципе можно говорить об определенной независимости чувственного познания от рационального, поскольку первое детерминировано главным образом внешними факторами: объекты реальной действительности, воздействуя на органы чувств человека, определяют характер и содержание их отражения в сознании.

Однако признание относительной самостоятельности чувственного познания не может служить доказательством истинности утверждения о том, что чувственное познание не зависит от рационального, как, впрочем, и противоположного мнения, будто чувственное и рациональное вообще не обладают независимым существованием, а являются лишь двумя аспектами познавательного процесса и ни о какой последовательности движения знания от чувственного к логическому говорить нельзя.

На самом деле в реальном процессе познания имеет место как последовательность движения знания от чувственного к логическому, так и взаимная обусловленность этих уровней познавательной деятельности, а при определенных условиях возникает такое их взаимодействие, такая тесная взаимосвязь, что они оказываются принципиально неразделимыми.

Рассматривая чувственное познание как исходное по отношению к рациональному, мы выделяем три основных аспекта этой последовательности. Во-первых, в процессе антропогенеза чувственные формы познания были базисными. Они сыграли особую роль в историческом становлении и формировании человеческого сознания, познания вообще. Во-вторых, каждый человек в своем индивидуальном развитии (онтогенезе) как бы повторяет историю человечества: становление индивидуального сознания начинается с формирования способности к адекватному чувственному отражению действительности, ибо эта способность не задается генетически, а формируется в индивидуальном развитии ребенка. В-третьих, даже обладая развитыми формами познания, человек связан с внешним миром через ощущения, поэтому движение знания в конечном счете происходит в направлении от чувственного, несущего информацию о внешнем воздействии, к рациональному, в котором эта информация перерабатывается.

В

то же время чувственное и рациональное взаимно проникают и обусловливают друг друга. В работе «Материализм и эмпириокритицизм» В.И.Ленин указывал, что «ощущение… есть превращение энергии внешнего раздражения в факт сознания» [159] , есть субъективный образ объективного мира. Этот субъективный образ складывается в определенной знаковой, языковой форме, через которую он непосредственно связывается с рациональным аспектом познания. Таким образом, ощущение становится элементом знания благодаря наличию в нем рационального момента, хотя последний нельзя абсолютизировать.

Содержание чувственного образа не зависит от того, насколько оно осмыслено сознанием, охвачено категориально-понятийным мышлением. В нем всегда заключено больше информации о действительности, чем мы осознаем. Поэтому, хотя «предметы наших представлений отличаются от наших представлений» [160] , в силу информационного богатства чувственного образа постоянно возможен и осуществляется «переход за пределы чувственных восприятий к существованию вещей вне нас» [161] .

Есть у чувственных образов и другая сторона, не полностью схватываемая рациональным мышлением, — это их эмоциональная насыщенность, особенно ярко проявляющаяся в художественном освоении действительности. Важнейшим свойством чувственного образа является также его комплексность. Так, за синевой чувственно воспринимаемого нами ясного неба как за видимостью скрыты многообразные сложнейшие физические явления и процессы в атмосфере, в силу которых небо и воспринимается как синее.

Отношение чувственного и рационального складывается как диалектически внутренне противоречивое: чувственный образ субъективен по форме, отражает качественно определенную объективную реальность как видимость и в то же время заключает в себе такое богатство содержания, которое обеспечивает преодоление видимости и восхождение к сущности. В свою очередь рациональное мышление неполно и односторонне выражает содержание чувственно данного, но, несмотря на это, именно оно позволяет раскрывать подлинное содержание чувственного и оценивать богатство его содержания.

Противоречие между чувственным и рациональным является основой для возникновения других противоречий в процессе познания: между истиной и заблуждением, теорией и практикой, эмпирией и теорией, неограниченностью познания и неисчерпаемостью объекта и т. п. Рассмотрим данную проблему подробнее.

В самом общем смысле эмпирия означает процесс чувственно-практического освоения мира и в то же время результат такого освоения. В первом случае эмпирия предстает как познание объективной реальности, непосредственно основанное на чувственности, во втором — как единство знаний и умений. В обоих случаях эмпирия противостоит не чувственному или рациональному (она соединяет в себе то и другое), а теории. Если иметь в виду соотношение эмпирии и теории, то под эмпирией следует понимать и весь срез донаучного познания, и всякое опытное (экспериментальное) знание («опытные науки»), и особый этап в становлении научно-теоретического знания (экспериментально-наблюдательные процедуры и непосредственные результаты их обработки). Теория в этом плане выступает и как любая расчетная схема, и как особый высший уровень развития науки, базирующийся на эмпирическом знании и содержащий его в снятом виде.

Специфика эмпирического познании заключается в его непосредственной связи с опытом, понимаемым как чувственно-практическая деятельность человека. Другие формы и уровни познания связаны с действительностью опосредованно, через эмпирические знания [162] . Последние отличаются от теоретических характером обобщений, в котором сохраняется наглядность чувственных образов. Следовательно, любые положения эмпирического уровня адекватно истолковываются с помощью образов, полученных непосредственно в опыте.