Чтение онлайн

— Это ничего, ничего! — добродушно отвечал Ворох.

Осоня потянула озадаченную Меланью, которая хотела и не могла верить в то, что желание сейчас может сбыться, за руку.

— Пойдем, поприветствовать надо!

В то время как Осоня расцеловывалась с кумом, тихонько просившим прощения у нее за отсутствие гостинца, Васель кланялся Меланье, вручая ей припасенный задолго узелок, каковой он постоянно носил с собою, боясь забыть.

— Не буду тянуть кота за хвост, приступлю сразу к цели позднего визита, за который, кстати сказать, извиняюсь премного! — начал Стольник, вышедши на середину комнаты. Васель стал

за его спиной.

— Есть у меня на примете один купец, а у него — сундук с добром...

"О Господи!!! Крестный — сват!" — мелькнуло у Меланьи на задворках сознания. Она выронила дареный узелок, брякнувший при ударе об пол, даже не заметив этого.

— ...Чего только в том сундуке нет! — продолжал разливаться соловьем Стольник. — Все есть, нет только цвета руты*. И так купцу плохо без него, так плохо! Есть не может, спать не может, все горюет да горюет! Если б вы, добрые люди, сжалились над молодцем, поручив ему ваш цветок, — счастливцем бы его сделали!.. Обещается ухаживать, говорит, скорее сам умрет, а ему не даст завянуть.

— Что ж... — протянул Ворох, с трудом удерживая на лице серьезное выражение. — Как поступим, жена?

Четыре пары очей выжидающе воззрились на Осоню.

— Тебе решать. Я не против.

— Но жалко ведь. Вдруг наша кветка завянет? Сколько любви, сил, заботы на нее ушло, пока вырастили...

— Посланец говорит, что она будет в сохранности.

— Ну, если так.... Ладно уж, поверю на слово. Отдаем!

Но добыть согласие родителей — только полдела.

Васель выступил вперед, опустился на колено и приложил руку к груди.

— Пойдешь ли за меня, панна Меланья, сердца моего хозяйка?

Девушка засияла улыбкой и твердо ответила:

— Пойду!

Тогда Васель поднялся, протянул руки, и Меланья вложила в его горячие ладони свои. С колодежку счастливые согласованные** стояли так, а потом одновременно сделали шаг друг к другу. Меланья прильнула к его груди, Васель крепко ее обнял, одной рукой за плечи, другой за стан.

Глядя на красивую пару, Осоня возрыдала, уткнувшись лицом в плечо Вороху, тоже недалече бывшему от слез. Заслышавшие сватовство бабка с дедом вышли поглядеть и теперь одинаково умильно улыбались. Ивась жался к крестному и спрашивал, почему мама расстроена.

— Ты плачешь? — отстранив немного Меланью от себя, шепнул Васель. По щекам девушки действительно котились крупные чистые слезы, хоть она и улыбалась. — Не плач, душа моя, сердце мое! Все ведь хорошо! — не помня себя, он принялся утирать ее щеки от слез, при этом повторяя: "Не плачь, не плачь, Бога ради!"

— Это слезы хорошие...

Больше того Васель ничего не дал сказать ей в свое оправдание. Уста слились с устами, и долго целовал он Меланью, с необыкновенной нежностью да трепетом.

Шею жениха Меланья перевязала шелковым платком, а сватовскую — рушником. По обыкновению, любящие попировать Лядагчане любую удачную ступень сватовства отмечали застольем, и едва ли не грехом считалось от сего обычая уклоняться. Договорились, что вскоре Васель привезет мать на смотрины.

***

Бытие пасечниковой семьи Гелину не впечатлило, но притворялась довольной она весьма искусно. Улыбка не сходила с ее губ, жесткие складки на лице разгладились, недовольного выражения как не бывало. Произвела она впечатление уступчивой и доброй женщины; из всех одна только Меланья

заподозрила неладное, но не придала этому особого значения, напрочь забыв о предсказанном бабой Хвеськой. Происходящее вскружило голову, от любви и радости темнело в глазах, куда там вспоминать про слова вещуньи!..

Ежели смотрины жениха заключались в основном в осмотре хозяйства, то невестины имели таковые цели: знакомство свекрови с будущей невесткой и убеждение в своем выборе жениха.

Гелина задавала Меланье вроде простые вопросы, с помощью которых надеялась получить представление о характере сыновней избранницы. Но девушка, лукавя и шутя, давала неоднозначные ответы, потому толком выведать желаемое не удалось; одно Гелина поняла — Меланья отнюдь не глупышка.

— Как думаешь, справишься ли как хозяйка на новом месте? — спрашивает Гелина.

— Посмотрим, угодит ли место невесте! — лукавит Меланья с самым послушным и праведным видом, потупившись да перебирая пальцами оборку на платье. Тем невеста только добавляет потешности собственным словам.

— А косы без найманки заплести — заплетешь?

— Не дадите найманки — Васель плести будет!

— Ото я наплету, так наплету!.. — смеется сидящий рядом жених, подкидывая на ладони конец толстой косы. — Запутаюсь так, что вовек не отвяжешься!..

Меланья из кожи вон не лезла в желании понравиться, спокойно вела себя. Пускать пыль в глаза и пытаться показать себя с лучших сторон не хотелось. Зачем? Старайся сейчас хорошей выглядеть, не старайся — все равно недостатки, проявятся, как в той поговорке — весна придет и все всплывет.... Девушка столь уверовала в неизменность Васелевого решения, что могла быть самой собой и при этом не бояться срыва свадьбы.

Невеста подарила Гелине рулон дорогой тафты, а жениху — вышитую алым рубашку. Затем Осоня вынесла медовуху, и Меланья налила кубок Васелю. Все взгляды обратились на него — ежели жених выпивал не до дна, то говорил тем самым о перемене решения, отказе от невесты. Васель, не задумываясь, запрокинул голову и в два глотка осушил кубок. Мелькнувшая на лице Гелины тень представляла собою крах ее слабой надежды.

— А мы-то надеялись, что он откажется! — шутливо пробурчал Ворох. — Ишь, какой скорый!

— Никому уж ее не отдам! — усмехался Васель, обнимая невесту.

Гелина скрипя сердце поблагодарила за хлеб-соль и зазвала к себе на смотрины. Тотчас собираться начали.

— Васель, — шепнула Меланья на прощание, — ты приедешь завтра? Пойдем святые песни вечером петь...

— Приеду, сердце, ежели только доживу до завтра, тебя не видя.

Кусая губы в попытке сдержать рвущийся смех, девушка воскликнула:

— Ты уж постарайся, Бога ради!

— Смеешься надо мною, шельмочка? — с напускным возмущением упрекнул Васель.

— Скажите, пожалуйста, как с тебя не смеяться? Сколько меня не видал — и жив, значит, и до завтра как-нибудь протянешь!

— Ох, горе мне, горе! — Васель обратил к небу очи. — Каменное у тебя сердце, не дождаться от него жалости!

— Смотря чем ее вызывать, — сменив тон на серьезный, заметила девушка.

Оставшись дома, Меланья промаялась с полдня и, когда в доме начало темнеть, не пошла коротать вечер в кухню иль на гуляние в честь первого дня праздника, а зажгла у себя свечку и села на кровать, покрытую сшитым из беличьих шкурок одеялом.