Чтение онлайн

— Ты и сама прекрасно справишься! — отмахнувшись, сказал он, и Марлена оставила его в покое. — А я обязан получить высокие оценки. Я непременно хочу попасть на работу в концерн.

Когда он произносил это, его голос был лишен всякого выражения, и Марлену охватило недоброе чувство. Как может Никлас, с его социальными и политическими взглядами, стремиться стать удачливым юристом? В мечтах он видел себя в подчинении у какого-нибудь босса, который бы покровительствовал ему и продвигал его и работа с которым была бы для Никласа хорошей школой. Но представлял ли себе Никлас, строя грандиозные планы, сколько унижений, приспособленчества и показного смирения ему понадобится, чтобы одолеть этот

Но она тут же отбросила эти мысли прочь. Нет, Никлас никогда не станет унижаться. Скорее пресловутый верблюд пройдет в игольное ушко, чем он скажет «да», если думает «нет».

Она продекламировала свою маленькую речь перед матерью. Тилли, снявшая дешевую квартирку за городом, каждый день приезжала на трамвае в Мюнхен, в магазин, где работала на выдаче товаров. Она всегда радовалась посещениям Марлены и принимала заинтересованное участие в ее жизни.

— Это звучит потрясающе, — сказала она, выслушав доклад дочери, и открыла бутылку шампанского. — За нас обеих! — Они чокнулись.

Марлена смотрела на мать, покачивая головой.

— До сих пор не могу поверить. Когда я недавно была у отца и дала ему твой адрес, то была убеждена, что ты сразу же вернешься домой.

— Я была близка к этому, — подтвердила Тилли.

— И что тебя остановило?

— Это приглашение на ужин… Оно должно было послужить примирению, понимаешь? Однако уже мое жаркое из косули за двадцать пятьдесят здорово поколебало его желание помириться. Ему куда бы больше понравилось, если б мы пошли в какую-нибудь столовую самообслуживания. Даже не знаю… Я сидела там, смотрела на него и думала, как все будет, если я сейчас пойду с ним домой. И представляешь? Я сразу увидела себя снова в кухне. Я не видела себя лежащей рядом с ним в постели или пьющей вино в гостиной, нет: я была в кухне. Но я больше туда не хотела. Вот так все просто.

— И как ты теперь себя чувствуешь — как свободная женщина?

Тилли опустила голову:

— Только отчасти. Днем я занята на работе, у меня уже есть пара знакомых, да и с Фридой мы по-настоящему дружны. Вот вечерами… иногда мне бывает очень одиноко. Но я уже привыкаю.

— Может быть, ты еще познакомишься с хорошим человеком? Ты ведь можешь выйти замуж.

— Тогда вообще какой смысл разводиться? — сказала Тилли возмущенно. — Мужчины моего возраста или испорченные холостяки, или вдовцы, ищущие замену ушедшей жене. Чтобы избавиться от домашней работы и обеспечить себе сиделку на случай болезни. Нет уж, спасибо!

Марлена расхохоталась и обвинила ее в феминистских происках. Но Тилли ответила, что это не происки, а жизненный опыт.

— Я очень рада, что именно мне доверено сегодня приветствовать всех вас, — начала свою речь с маленькой трибуны Марлена, глядя в обращенные к ней лица. — И я, естественно, получила четкие указания в связи с этой речью: моя речь должна быть достаточно краткой, с юмором, в меру легкомысленной и без личной критики. Но, как видите, я женщина. А какая же женщина точно следует указаниям мужчины?

Смешки. Мужчины захлопали.

— Спасибо за понимание… — Марлена улыбнулась. — Итак, я воспользуюсь возможностью изложить несколько настоятельных просьб, исполнение которых могло бы существенно облегчить нашу с вами работу. Я воспользуюсь такой возможностью сегодня и здесь, поскольку она мне представилась. Когда бы еще я могла увидеть вас всех в одном, да еще таком прекрасном месте?

Произнося все это, Марлена старательно избегала смотреть на тот стол, за которым расположилась семья Винтерборнов-Эриксонов, заведующие отделами и начальники некоторых подразделений.

Она изложила недостатки внешней службы со своей точки зрения, она обличала практиков, которые балансируют на грани обмана и мошенничества, рассказала о реакции клиентов и продемонстрировала слушателям фотокопии их возмущенных писем, собранных ею в солидную папку, в которых она предварительно старательно зачеркнула все фамилии. Она предложила коллегам постоянно повышать квалификацию, поддерживать более тесные контакты между собой и атаковала генеральных агентов, которые весьма неудовлетворительно исполняли свои функции по контролю и обучению персонала. Заканчивая, она извинилась:

— Не сердитесь на меня за то, что я не была столь легкомысленна, как бы вам хотелось. Но я отказалась просто воспользоваться тем, что я женщина, понадеяться на свой шарм и послужить «свадебным генералом». Я хотела внести свой вклад в эту встречу, но критический вклад. Именно потому, что фирма Винтерборна мне дорога, и потому, что я считаю важным помогать всем нашим клиентам. Сделать все, чтобы клиент был доволен, а не ссылаться на маленький тираж, не грозить адвокатом или задним числом не менять условия договора. Я верю, что мы можем работать по-другому, гораздо лучше. И что в Рим — то есть к успеху — ведет много дорог. — Марлена глубоко вздохнула. — Я благодарна вам за то, что вы меня так внимательно выслушали, и желаю вам замечательных выходных.

Она спустилась на две ступеньки со сцены. Никто не хлопал. Уголком глаза она видела, как Бехштайн бросился к ней.

— Что вы себе позволяете…

Она прошла мимо него и села на свое место. Несколько генеральных агентов проводили ее гневными взглядами. Благодаря издательству они стали богатыми людьми, их ежемесячный доход выражался пятизначными цифрами. Они вели себя с подчиненными, как сюзерены, и жили в полном покое. Им не доставило никакого удовольствия выслушивать обвинения в ошибках и плохой работе от какой-то девчонки, без году неделю работавшей в фирме. Только теперь Марлена поняла, что этот день мог стать для нее днем расставания с издательством. Но она не могла иначе — она была права. Может быть, она не смогла найти нужных, правильных слов, может быть, выбрала неподходящее место. Но поскольку Бехштайн совершенно не считался с ее предложениями и не давал ей напрямую работать с выездными агентами, другой возможности могло и не представиться.

Внезапно раздался усиленный микрофоном голос Винтерборна:

— Ну как, друзья? Разве я не обещал вам волнующий уик-энд? Могу ли я выдать вам одну тайну? Я точно знал, что эта юная дама будет читать нам нравоучения. Поэтому-то я и поручил ей подготовить приветствие. Исключительно по этой причине.

Гул голосов. Изумление росло, и вместе с тем напряжение спало: Георга Винтерборна любили. В начале своей карьеры он сам был разъездным агентом и знал, в каких условиях им приходится работать, как трудно бывает найти и убедить клиента, тем более что цена рекламного анонса непомерно дорога. Поэтому его уважали. И поэтому его слушались.

— Итак, мои дорогие друзья! Я считаю, что в прошлом году вы хорошо поработали. Но я также нахожу, что нам нельзя останавливаться, ибо конкуренты не дремлют. Наша фирма все время растет. Долг администрации — делать что-нибудь полезное для своих сотрудников. Поэтому я решил основать учебный центр для наших работников и проводить раз в месяц семинары, чтобы вы получали достаточно информации, которая позволила бы вам твердо стоять на земле. Кроме того, благодаря этим семинарам мы сможем поддерживать постоянный контакт между администрацией и нашими работниками на местах.