Stronghold
Шрифт:
Отдав СВД Алине, я с Майклом таскал тяжелые ящики. Поместилось все. Мы разобрались по машинам и потихоньку двинулись на Голдобский тракт. В этой стороне не было ничего крупного, что могло бы заинтересовать народ. В свое время мы там нашли небольшую ремонтную мастерскую, прямо на трассе. Леса там не было и дорогу переметало, но не наваливало на ней сугробы. Поэтому мы решили рискнуть и попробовать проехать на джипах, не пуская впереди снегоуборочник.
Доехав до свертки с трассы мы остановились вывалившись из машин мы внимательно осмотрели окрестности. Судя по нетронутому снегу, здесь уже давно никого
После часа упорных трудов мы откопали одни ворота с внутренней стороны от дороги и загнали грузовой джип с пулеметом вовнутрь. Перегрузили ящики с оружием в помещение, часть оружия заныкали в старом джипе. Основную часть спрятали внутри помещения. На подъемнике висела старая пятерка. Мы аккуратно открыли дверцы и засунули туда все крупные ящики. Мелочевку рассовали по разным углам и шкафчикам. Алина озвучила общую мысль, витавшую в воздухе:
– Нужен схрон.
– Да схрон был действительно нужен. Причем нужен достаточно быстро. Причем схронов должно быть несколько. Ну ладно. С оружием разобрались, теперь надо бы по быстрому разобраться со святошей и домой.
Вытащив святошу из машины, мы привалили его к верстаку. Только сейчас я разглядел его. Выше среднего роста (т.е. выше меня), блондинистый тип арийской наружности, заткнутый кляпом рот, связанные руки и ноги, бешенство в серых глазах и мятая сутана со звездочками там, где должны быть погоны.
– Ну что ж, –вздохнул я, – вытаскивайте ему кляп.
Святоша отплевался и откашлялся, но ничего говорить не стал. Не стал проклинать, не стал угрожать, не стал плакать и молить о помиловании. Взгляд бешеных серых глаз перебегал с одного лица на другое.
– Ну что? Будем молчать?
– А о чем мне с вами говорить? – на удивление миролюбиво откликнулся пленник.
– Ну как сказать. – я был в некотором затруднении, – у нас есть несколько вопросов…
– Так задавайте. А я посмотрю, стоит ли на них отвечать.
– Вы не боитесь смерти?
– Я не боюсь и пыток. Тем более муки здесь ничто по сравнению с муками ада в загробной жизни.
– Вы верите в загробную жизнь?
– А Вы нет? В таком случае мне жалко Вас. Вы обречены навеки гореть в геене огненной.
– Все таки может быть Вы ответите хотя бы на парочку безопасных вопросов? Ваше звание, подразделение и как Вас зовут?
– Вряд ли это Вам поможет. Я, с Вашего позволения, или без оного, откажусь отвечать.
– Упертые тоже ломаются. И если Вы сейчас расскажете все без пыток, то мы сможем Вас отпустить. Если же мы будем вынуждены к ним прибегнуть, то сами понимаете – отпустить мы Вас уже не сможем.
– Не смешите меня. Вы в любом случае меня не отпустите. Лучше я умру с Именем Господа Нашего на устах.
– Вы знаете, мой коллега уже приготовил веревку, чтобы вздернуть Вас на дыбу. Это очень неприятно. Знаете, что происходит с обвиняемым на дыбе? Длинной веревкой обвиняемому связывают за спиной руки. Свободный конец веревки переброшен через лапу подъемника, поднятую вверх до упора.
– Мы тянем за веревку вниз. Ваши связанные руки поднимаются все выше и выше, причиняя страшную боль в плечевых суставах. Вот Ваши вывернутые руки уже над головой, и Вас вздергивают вверх, под самый потолок… Но это не все. Вас тут же быстро опускают вниз.
Когда Вы падаете Ваши руки, опускаясь по инерции, вызывают в суставах новую волну нестерпимой боли. Если же к Вашим ногам привязать к примеру вот эту станину, то помимо вывиха суставов Вас ожидает ещё и разрыв связок. Подумайте хорошо! Стоят ли те никчемные тайны Вашей жизни. Вы же должны понимать. Святоша молчал, только крупные капельки пота выступили на его лице.– Вы поймите, какой резон мне Вас убивать. Ваш рассказ послужит залогом наших взаимовыгодных отношений. Поверьте я не хочу чтобы предавали! Я хочу искренности. Я хочу понять – не можем ли мы сосуществовать вместе, объединившись от других крупных банд.
– Зачем же дело стало! Отпустите меня и я обеспечу Вам встречу со Святыми Отцами и, может быть, с самим Воплощением Бога на нашей земле.
– Я не могу! – с сожалением развел я руками. Мне нужны ответы хотя бы на несколько вопросов, чтобы я мог Вам доверять. – искренность так и перла из меня.
– Боле того, скажу что и Вы бы поступили бы точно также, если бы мы поменялись местами. Его подбородок вздернулся вверх:
– Я бы никогда не запятнал себя служением в инквизиции! И я бы не оказался на Вашем месте! А теперь можете приступать к пыткам! Я больше ничего не скажу!
И он попытался гордо вскинуть голову. У него получилось. А вот плевал он в меня зря. Алина вступилась за меня и врезала ему по морде. Сапогом. Женским.
Сплюнув тягучую красную слюну на пол, этот урод усмехнулся краешком разбитого рта:
– Как быстро у Вас кончилась вежливость. Уже не обращая на него внимания я выпрямился и сказал Алине: Солнышко, принеси, пожалуйста, мой пакет из машины.
Та, сделав удивленно бровки домиком, притаранила пакет. Я вытащил упаковку ампул и одноразовый шприц.
– Вы знаете, что это такое? Вижу, что нет. Это 0, 05 % раствор скополамина в ампулах по 1 мл. Вы наверняка слышали о пентотале натрия, так вот, скажу честно… его у меня нет и где достать его не знаю. Но! Я поднял палец вверх.
– Одной из самых первых сывороток правды являлся как раз раствор скополамина. Как и все сыворотки срабатывает не всегда и доказательства полученные под его действием нельзя использовать в суде, но нам ведь в суд не обращаться. – подмигнул я ему.
– Есть еще Суд Божий! – прохрипел он с ненавистью.
– Вот там Вам и предоставят адвоката и вынесут нам общественное порицание. Кстати, хочу предупредить! Я знаю, что скополамин использовался как сыворотка правды, но я не знаю дозировку. Поэтому, я думаю, мы определим дозу совместно! – дружески я обратился к нему.
С этими словами я заклеил ему рот пластырем, вовремя поданным Майклом, отобрал в шприц четыре ампулы и всадил ему в бицепс. После ввода дозы он обмяк, посерел и начал странно дышать. Хотя, может быть, все это мне кажется.
– Надо сделать перерыв. – неуверенно сказал я. – Я не знаю когда он заработает, но лучше подождать какое-то время.
Достав бутерброды, взятые с собой в дорогу запасливой Алиной, мы принялись пить чай. Автоматы лежали у нас под рукой. Сидели мы так, чтобы каждый держал взглядом один из возможных выходов из помещения. Доев и спрятав мусор в пакет, чтобы увезти с собой, мы обратили внимание на нашего подопечного.