Чтение онлайн

В ее взгляде промелькнула паника, но вскоре на его место явилось равнодушие, и она отвернулась от меня. Только она увидела, что в моих глазах загорелся огонь.

— Спасибо, я знаю.

Который, увы, никак не хотел потухать сам.

В следующее мгновение я уже с прежним спокойным лицом и взглядом повернулся к друзьям. Но огонь переместился внутрь, заставляя меня пылать и сжигать внутренности. Я не заметил, как начала подрагивать нога.

Ника громче всех восхищалась внешним видом Евы, просила повернуться разными сторонами, чтобы насладиться. Мне это было не слишком интересно. Мне была интересно преимущественно

— Ева, отойдем на минутку? Нам нужно поговорить.

Она недоуменно обернулась в мою сторону и чуть склонила голову в немом вопросе. Прядь из ее укладки вновь выбилась, и она раздраженно заправила за ухо.

— Поговорить?

Я закатил глаза, и легкая усмешка тронула мои губы.

— Да, Ева, поговорить.

Ева приподняла брови и состроила смешную гримасу, будто сразу все поняла.

— Да, конечно, нам же нужно поговорить. — Она протягивала каждое слово и позволила мне взять ее за локоть. — Мы сейчас придем. Нам нужно обсудить парочку организационных моментов по поводу предстоящей…фотосессии.

Она посмотрела мне в глаза, и я сразу все понял. Это ее план.

Под недоуменные взгляды друзей я увел ее за собой.

Мы завернули за угол в конце коридора, где практически никто никогда не ходил, и я прижал ее к стене. Расставив по бокам от нее руки, а коварно улыбнулся, а она оказалась в ловушке. Ева тихо ойкнула, будто совсем не ожидала такого поворота событий, и попыталась сохранить прежнюю робость, которую показывала сегодня всем. Но она уже выдала себя. Как только я приблизился к ней и посмотрел в эти голубые глаза, то все уже было понятно. Она играет со мной, вызывая во мне нечеловеческое желание. Но и сама тем самым тоже попадает под эти чары. Зрачки расширены, а взгляд жаждет всего разом. Мы смотрели друг на друга так, будто сейчас съедим друг друга.

— Ты, что задумал, а?

Ева сощурено посмотрела на мои губы, а я просто не мог устоять. Она уже приглашала меня. Это она виновата в том, что пришла сюда в таком виде. Я будто с катушек слетел.

— А ты не знаешь?

Одна рука переместилась со стены к ней на талию. Я притянул ее к себе и прижался своими губами к ее. Я прикусил ее нижнюю губу, отчего Ева издала что-то подобное на жалобный стон, но я не дал ей ничего произнести. Я провел кончиком языка по ранке и столкнулся со зверским напором, который ни разу не встречал.

Я понял, что у меня чертово голодание. Не по чьим другим губам, только по ее. Я хочу целовать только ее.

Ева податливо выгнула спину, и моя грудь соприкоснулась с ее. Она обвила мою шею руками и пальцами зарылась в волосы. Я сегодня специально оставил их распущенными. Она оттягивала их так, как она любит делать, потому что только ей можно притрагиваться к мои волосам и играть с ними. Ее язык играл с моим, танцевал вальс, танго, да что угодно. Моя рука тем временем спустилась с талии на бедро. Ее нога обвила мою и я почувствовал, как ее колени дрожали. Неужели она была настолько сильно возбуждена?

Я был бы не против, чтобы где-то поблизости оказалась кровать.

Но Ева вдруг положила свои миниатюрные ладошки на мою грудь и мягко оттолкнула меня. Я разочарованно оторвался от ее губ и посмотрел на нее. Щеки красные, взгляд граничит с безумным. Я же перевел взгляд ниже и не сводил глаз с

Смущенно? Ева и смущение? Я открываю все новые и новые эмоции в ее спектре.

— Во-первых, ты мне всю помаду стер, и теперь она на твоих губах. Во-вторых, уже пара началась.

— В-третьих будет?

Она приблизилась ко мне так, что наши губы находились на расстоянии пары миллиметров. Мне захотелось снова ее поцеловать, но теперь уже с продолжением. Проходить мокрой дорожкой от губ до шеи и ключицы. Позволить ей залезть под мой худи и пробегать пальчиками по моей груди.

— А, в-третьих, я тебя переиграла.

С этими словами она коварно улыбнулась и обошла меня. Я очнулся, только когда тихо присвистнула и помахала рукой. Я сразу пустился вслед за ней.

Вот чертовка.

Ева

— Евангелина, я говорю такое не часто, но Вы сегодня выглядите просто сногсшибательно! Я ни разу Вас не видела в таком образе. — Александра Владимировна помедлила. — И он Вам очень идет.

Я смущенно улыбнулась и прошла на свое место.

— Спасибо, Александра Владимировна. Мне очень приятно это слышать. Простите за опоздание.

— Я готова простить сегодня. — Она учтиво кивнула и украдкой улыбнулась. От ее взгляда не ускользнул Андрей, который хвостиком прошмыгнул за мной и приземлился рядом.

Эта женщина для Евы была своего рода идеалом: Инна Владимировна преподавала уже долгое время, но больше сорока ни один студент не мог дать. Каково было их удивление, когда на сайте они увидели реальный возраст преподавательницы — 52 года. Позже она с радостью рассказывала нам о разных ситуациях из собственной жизни.

Мы узнали, что преподавать в университете было лишь ее хобби — она вела факультатив по философии. Ей всегда нравилось быть на одном уровне с молодежью. Она старалась следовать всем трендам, общалась не как женщина 52-х лет. Александра Владимировна была эталоном для всех девушек. Я бы хотела быть как она. Сильная, независимая, которая всегда стильно одевалась, общалась со студентами на одной волне и всегда держалась спокойно. Только при всем при этом, где-нибудь за границей, у теплого моря…

Я присела на свободное место и стала копошиться в сумке.

Краем глаза я увидела заходящего в класс Андрея и не смогла сдержать коварной улыбки.

Я смогла его обвести вокруг пальца.

В этот момент я даже не думала о каких-то чувствах. Мною двигал азарт и эмоции. А пока они есть, значит я могу творить все, что моей душе угодно.

Но… было ли это правильно?

— Итак, давайте вернемся к теме семинара. — Александра Владимировна встала из-за стола и подошла к доске. — Чтобы опоздавшие поняли, о чем мы сегодня говорим, я еще раз скажу тему лекции: умирает ли душа после смерти?

Меня будто током ударило. Только не эта тема.

Я всегда любила вступать в дискуссии на этих парах. Мне нравилось обсуждать мнения философов, пусть для многих это казалось скучным.

Вообще, стоит сказать, что большинство студентов пришли на факультатив к Александре Владимировне только потому, что вела она. Каждый, кто записывался к ней, отзывался только положительно. Но не о самом курсе, а именно о ней, как о преподавателе. Философия была непонятым предметом для всех, но ради это великолепной женщины на ее предметы всегда набирались полные группы.