Строители
Шрифт:
Это письмо я обжаловал как грубое. Вчера нам официально сообщили, что Владимир Быков снят с работы. Как вы советуете, мне дальше действовать?
С уважением
Шандор Тоймед
Представитель фирмы «Электро»
5 октября
инж. Шандору Тоймед
Представителю фирмы «Электро»
г.
(перевод с венгерского)
Товарищ Шандор Тоймед!
Я получил сообщение о Вашей жалобе на начальника СУ-113 т. В. Быкова.
Ваши дальнейшие действия зависят исключительно от Вас самого, от Вашей совести.
Делаю Вам замечание за несвоевременную оплату счетов генерального подрядчика В. Быкова.
Иожеф Надь
Представитель Госплана ВНР
по координации работы фирм
на строительстве СЭВ
Глава девятнадцатая
Без названия
В этот вечер я поехал к Марии. Набрался все же смелости, хотя наша последняя встреча закончилась очень холодно. Даже трудно с чем-нибудь сравнить, наверное, если б Бюро прогнозов погоды в этот момент побывало у меня, оно констатировало бы, что моя квартира — самое холодное место в Союзе.
Я знал, ехать к Марии нельзя. Но проверьте себя, сколько раз вы звонили по телефону, делали визиты, встречались именно тогда, когда были твердо уверены, что звонить и встречаться — нельзя.
Окно Марии темное. Я обрадовался: вот хорошо, значит, могу повернуть назад. Но в этот момент ярко зажглась лампа. Была еще надежда, что я ошибся окном. Раз, два, три… нет, правильно — четвертое от окна лестничной клетки. Я зашел в подъезд и медленно начал подыматься по лестнице. «Ведь бывает иногда так, что в квартире горит свет, а хозяйки нет. Правда, бывает?» — утешал я себя.
Дверь открыла Мария. Увидев меня, она совсем не удивилась (это было, наверное, самое неприятное!), досадливо сказала:
— Да заходите скорее, холодно!
— Я, Мария…
— «Я, Мария», — насмешливо повторила она. — Сейчас оправдываться будете, что пришли.
Мы вошли в переднюю, я стал снимать пальто.
— Сюда вешайте, боже, какое оно мокрое. Ну так что случилось? Да заходите, не бойтесь.
Мы вошли в комнату.
— Вот кресло, вот стул — они существуют для очень стеснительных молодых людей, диван не для вас. — Мы сели: я на стул, Мария на диван. — Ну так что же? Снова у вас встреча на квартире с иностранцами? Так вы хотя бы меня предупредили заранее, а то в прошлый раз они пришли расфранченные, а я как обычно…
Нужно было что-то предпринимать.
— Вы, Мария, все равно были интереснее, чем они.
— Ах вот как! Комплименты пошли. Ну тогда уж точно — пришли что-то просить. Правда?
— Да, конечно, Мария. Вся моя жизнь заключается в том, что я прошу. От меня требуют, а я всегда только прошу.
Она встала.
— Ох, бедненький-бедненький! Наверное, снова на работе не ладится? Плакаться будете, как тогда, у замка?
— Плакаться, —
подтвердил я. — Всю мою жизнь…— Погодите немного, — приказала Мария. — Сейчас пойду кофе сварю. Кофе или чай? — грозно спросила она.
— Чай. — Мария сделала гримасу. — Кофе! — быстро поправился я.
— Боитесь? — спросила она в дверях. Я кивнул головой. — То-то же! Смотрите пока журналы на столике.
…Я рассказал Марии об этом проклятом Быкове, о его увольнении и выступлении Карла Альбертовича на совещании, о Роликове, Мореве и Сечкине, о Вяткине и, наконец, о моем посещении заместителя начальника главка. Я старался рассказать все, как было. Сначала у меня не хватало духу поведать, как уничтожающе ответил Несветов, потом я, махнув рукой, рассказал и это.
— Вот все, Мария. Единственное, чего не понимаю во всей этой истории, почему я приехал непрошенным гостем именно к вам и почему говорю о себе не очень приятные вещи. По логике вещей я не должен был приезжать.
— Это все? — спросила Мария.
— Все.
— Других, более существенных заявлений нет?
— Н-нет, — удивленно ответил я.
Она холодно сказала:
— Вы знаете, мне везет на исповеди. Минут двадцать назад был другой товарищ, вам хорошо знакомый, он тоже исповедовался… весьма неудачно! Знаете, только что пришла в голову интересная мысль: не открыть ли мне небольшой монастырь с исповедальней? А? Как вы думаете?
Конечно, я обиделся. Прошел в переднюю, демонстративно молча оделся. Мария, засунув руки в карманы халата, насмешливо смотрела на меня. Но когда я открыл дверь, она вдруг подошла, зашептала на ухо:
— Ты уже все сам решил, Витя. Действуй, Витя, выручай своего Быкова. Как настоятельница монастыря, благословляю. — После чего вытолкнула меня на площадку и захлопнула дверь.
Я позвонил.
— Ну что, ну что? — Она приоткрыла дверь, с интересом посмотрела на меня.
— Мы не договорились, когда мне за тобой заехать?
— Э нет, миленький! Сначала все по телефону. Помнишь, как в первый раз…
С работы я сразу позвонил в Моссовет. Секретарь сказала, что Николай Николаевич может принять меня в двенадцать часов.
В 10.00 ко мне зашел Помощник. Я с удовольствием отметил, что он был взволнован, хотя старался этого не показывать.
— Там какая-то женщина требует, чтобы ее немедленно пропустили. Я сказал ей, что вы разговариваете по телефону. Но она сказала, что даже Коспырин… — Помощник посмотрел в блокнот. — Нет, Костырин ее принимает сразу. Она очень… Ее зовут Елена Ивановна.
Я так обрадовался своей бывшей секретарше, что даже прервал телефонный разговор.
— Как я рад, Елена Ивановна, — пожимая ее длинную холодную руку, говорил я.
— Этот, там, вместо меня? — Елена Ивановна показала сигареткой на дверь.
— Помощник? Вместо вас, вместо вас. Уж вы понимаете, моя дорогая Елена Ивановна, как мне с ним?!
Она жалостливо посмотрела на меня.
— Ну, ничего, мы, кажется, с Костыриным снова начали ссориться…
— Как с Костыриным, Елена Ивановна? Как с Костыриным?! Вы у него? Ничего не понимаю. Ведь он давал все: экскаваторы, сервизы, пишущие машинки… только бы выработали у нас.