Чтение онлайн

– Ещё как берём! – обрадовано воскликнул Абдулкарим, высыпая на стол золотые пластинки.

Я тоже залюбовался иконой. Святой сказитель Лех был в серебристых одеяниях, с насыщенно голубым нимбом. А на его груди сияли таинственные «рунические надписи»: «Компания Космоаэро. Свободный коммерческий поиск»…

***

Добравшись вечером до дома, мы распаковали расписанную затейливыми узорами картонную коробку, витиевато перевязанную разноцветными лентами. Вслед за этим тщательно изучили икону.

– Морда у этого Леха лукавая.

Губы сжаты язвительно и даже презрительно, - оценил я. – Даром, что святой.

– Ну почему сразу лукавый и язвительный? – возразил Абдулкарим. – Может, это просто такой специфический взгляд художника на этот образ.

– Или такой специфический канон, отражающий глубинную суть.

Больше ничего неожиданного на изображении мы не обнаружили. Если не считать, что серебристые деяния святого чем-то напомнили нам стандартный скафандр групп поиска – в таких звёздные первопроходцы бороздили н-мерность лет сто пятьдесят назад, как раз в конце двадцать первого века.

Мы передали информацию на наш звездолёт. И искусственный интеллект «Богини Деви» сообщил, что в его базах имеются данные о компании «Космоаэро». Она была зарегистрирована в Российской Империи в 2078 году и просуществовала почти сто лет – вплоть до момента воцарения на планете экономического и государственного Оптимума, когда все старые способы хозяйствования и государственной деятельности отмерли в связи с их несоответствием Новой этической парадигме. Эта компания активно занималась космическими исследованиями, открыла пять миров-зеркал, с которыми впоследствии были установлены дружеские отношения. Но о том, чтобы они направляли в сторону Лиры своих исследователей, в базе данных упоминаний не было.

Искусственный интеллект доложил, что запросил более развёрнутую справку с Земли, однако в связи с продолжающимся эфирным торнадо неизвестно, когда сигнал дойдёт до цели и когда будет получен ответ.

Утром, отведывая божественный кофейный напиток, приготовленный Абдулкаримом, мы обсуждали наши достижения.

– Кое-что проясняется, - сказал я.
– Похоже, одной из изначальных причин патогенной информационной волны послужил контакт с посланцем Земли.

– Вот только вопрос, почтенный Александр, случайный или целенаправленный этот контакт? Может мы имеем дело с какими-то тайными экспериментами?

– Ты считаешь, что «Космоаэро» могло баловаться социальным конструированием в отсталых мирах?

– Или те силы, которые стояли за компанией. Корпоративные Союзы тогда ещё не канули в лету и были очень сильны. А где лучше простор для социального экспериментального конструирования, чем в мирах-зеркалах? – прищёлкнул пальцами Абдулкарим.

– В целом гипотеза корректная. Но помочь нам ничем не может. Наше дело – Рейтинг, а он застыл. Как говорит наш профессор – мощнее качать его надо, активнее.

Вот помяни чёрта, а он уже тут как тут. Послышался звонок в дверь. Я открыл её, и в комнату ворвался полный энергии и радужных планов Хлюмпель. С порога он обрадовал нас известием о выходе в свет своей новой монографии со скромным академическим названием «Очерки древней истории Протошизады». Из своего объёмного кожаного саквояжа он вытащил увесистый том в золочёной обложке и аккуратно положил на стол рядом с медным кофейником.

– Заметьте, друзья мои! –

заявил профессор.
– Уже на стадии печатанья тиража я успел вставить в книгу мудрую мысль, которая родилась в споре с вами. «Пусть утонет весь мир в крови, и из этого алого океана крови взойдёт тяжёлое солнце Истины»!

– Бог ты мой!
– покачал я головой.

– Это ещё раз подчёркивает, как важная дискуссия – живая, с живыми собеседниками.

Ремарка про живых собеседников, учитывая репутацию «Общества истинных историков», прозвучала в устах одного из его активных функционеров как-то зловеще.

– Мне уже звонят восторженные почитатели моего таланта, - продолжил профессор, усаживаясь на стул, пальцем показывая на кофейник и требуя своей заслуженной капли кофе. – Они восхищены, как тонко я сумел обобщить до сего времени разрозненные факты и моменты и подтвердить предположение, что истоки Протошизады следует искать в Магеллановых Облаках…

– Профессор – вы умный человек. Я уверен, что вы настоящий учёный, - не выдержал я.
– И вы верите во всю эту чушь про закладку протошизианами Млечного пути? Про свинопотамьи фермы на Магеллановых облаках?! Правда верите в это?!

– Конечно. А как же иначе! – нисколько не смутился Хлюмпель.

– Но вы же должны осознавать, что этого всего просто не может быть! – меня понесло. Конечно, я рисковал, но поделать с собой ничего не мог. Точнее, мог, но не хотел.

– Конечно, мой дорогой друг, - всё также спокойно произнёс профессор.

– И вы не замечаете здесь противоречия?

– Мир такой, каким мы его видим. Коллективный разум может создавать не только будущее, но и прошлое. Мир вообще больше идеален, чем материален…

– Занятная гипотеза, – мрачно посмотрел я на полностью сбрендившего профессора. Хотя в его словах был определённый резон. Как и во всех идиотских теориях.

Профессор ласково погладил пальцами обложку своей монографии. Мои слова даже не то, что не обидели его – они просто отскочили, как мошка от брони, не нарушив его самоуверенности и самодостаточности.

В два глотка осушив чашку кофе, Хлюмпель гордо приосанился и окинул нас вопросительным и в тот же момент грозным взором:

– Итак, сколько у нас набежало? Пятьдесят два процента? И что мы ждём?! Не расслабляться! Работать! Рейтинг набирать – это вам не тараканов из соски кормить!

Он выудил из саквояжа папку с пачкой распечатанных на цветном принтере и богато украшенными вензелями листов и возвестил:

– Это план!

– План чего? – осведомился я.

– Нашего победного наступления на Рейтинг! Мне кажется, я понял логику вашей Системы.

– И в чём она, почтенный профессор? – заинтересовался Абдулкарим, до сего момента считавший, как и я, что систему спрогнозировать нельзя.

– В том, что логика ей вообще не нужна. Ей нужны чувства! Порыв! Эмоции! Эпатаж! И я намерен дать ей это в полной мере!

Я осторожно взял папку, открыл её. От планов сумасшедшего профессора у меня волосы встали дыбом.

– Вы что, смерти нашей хотите? – нервно спросил я.

– Ну, конечно же, нет, - радостно и добро улыбнулся Хлюмпель.
– Однако что есть наши жизни перед вечным сиянием Истины?! Хорошо сказано, да? Надо вставить в новую монографию…