Строитель
Шрифт:
Но все эти полезные ископаемые и прибыльные и нужные производства ерунда по сравнению с находкой каменного угля. Развитие государства определяется количеством потребляемой энергии. А ещё возможностью эту энергию производить или добывать. Сейчас вокруг Владимира с огромной скоростью сводятся леса, а ведь он ещё даже ни одного заводика мелкого не построил, сплошные кустарные мастерские. И за год столько древесного угля перевёл, что теперь леса нужно десятилетиями восстанавливать. Да, профессор Виноградов это дело на самотёк не пустил и приличное количество лесников сажает кедры и дубы на месте порубок и не только вокруг Владимира, но и по всем его четырём княжествам, а теперь отправятся и в Болоховское. Только кедру или дубу расти до взрослого
По этой самой причине, как только гонец примчался и сказал, что в третьей яме на глубине тридцать восемь метров или пятнадцати с небольшим сажен упёрлись в слой чёрно-бурого камня, так Андрей Юрьевич бросил выплавку стекла на Ероху, а производство бумаги из разных солом на Глеба Зеремееича и понёсся к Червонограду.
Событие тридцать третье
Пришлось на жеребце «Рыжике» мчаться, а не в любимой телеге, потом пересаживаться на «Ворона», но и тот стал спотыкаться в конце, и последнюю четверть пути Андрей Юрьевич вообще на кляче почти трусил, конфискованной на почтовой станции или яме.
Успел до темноты и даже в шурф спустился профессор. Вообще так себе удовольствие, хоть рука византийского математика чувствовалась. Спускали его на настоящем кресле. Только с тремя ножками, очевидно для устойчивости. А так все атрибуты и спинка, и подлокотники есть. А вот на глубине в сорок метров, в окружении черного пласта угля, чувствовал себя профессор Виноградов каким-то пришибленным. Давила на него земля со всех сторон, хоть диаметр шурфа был в районе пяти метров. Света почти не было, и в стены были вбиты колышки, на которых подвесили керосинки. Света от них чуть, стёкол-то нет ещё, зато бонусом — запах горелого керосина.
Потому Андрей Юрьевич быстренько осмотрел стены поковырял кайлом уголь, оценил его твёрдость и неуступчивость, и назад залез в кресло и стал дёргать за верёвку. Желая помочь воям побыстрее его оттуда достать, профессор оттолкнулся ногами от угольной черноты и… Кресло стало вращаться. Сначала несколько оборотов в одну сторону, потом подумает и в другую айда вертеться. Вылез Андрей Юрьевич с полным набором расстройства вестибулярного аппарата. Подташнивало и весь мокрый от испарины.
— Исаак, мать твою греческую, ты не мог придумать чтобы кресло не вращалось! Включи мозги! — набросился на улыбающегося математика профессор Виноградов.
— Так ни разу…
— Ладно, чёрт с ним. Теперь нужно придумать конвейер.
— Что?
— О, это великое изобретение руссов!!!
С утра Андрей Юрьевич осмотрел два других шурфа. И остальные постройки и недостройки лагеря или даже будущего города Червонограда. А ведь молодцы хроноаборигены. Порядок покруче орднунга. Над всеми тремя шурфами установлены дощатые крыши. Во всех по два подъёмника и, кроме того, вдоль стенки висит длинная верёвка — пеньковый канат, который человека выдержит. Он служит для двух целей, как сотник Ворон пояснил, на нём узлы с саженями навязаны, измеряют так глубину, а в случае обрушения стен можно будет попробовать работающим внизу выбраться самостоятельно. Вдруг с подъёмниками что случится.
На более южной шахте, где всё время работают по два ордынца, сменяясь каждые три часа, углубились на тридцать метров. Там попали на твёрдый песчаник и приходится частенько киркой работать.
На шахте, что вынесена на полкилометра от реки глубина уже сорок метров, но до угля не добрались, а возможно, что там его и нет. Неизвестно же как пласт залегает. Но судя по тому, что уголь там, в далёком будущем, добывали миллионами тон в течении десятков лет, там должно быть этого угля больше, чем стопятьсот миллионов. Эверест меньше будет, если весь добытый уголь в одну гору сложить.
— В этой яме мои люди, — похвастал староста Любомир, — заплатить бы, княже, вона
сколько прошли, больше татаровей.— Обязательно. Сейчас сотнику Ворону дам команду. Пусть дальше копают. Уверен скоро и они на уголь наткнутся, тогда ещё и премию выдам. Гривну новгородскую.
— Спаси тя боже, Андрей Юрьевич! Вот радость-то. Церкву тогда заложим.
— Церкву? Нет. Я тут дам команду храм строить. Большой, каменный. Тут город будет и вам деревянную часовню срубим, а вы деньги на лошадей и одежонку пустите, косы вон скоро продавать будут. И к вам привезут. Ладно, потом покажу, — видя, как на языке Любомира появилось тысяча вопросов, остановил его Андрей Юрьевич, — Сейчас иди к своим сельчанам, радостью поделись. Мне с сотником пообщаться надо.
Постоянно кланяясь, отступая задом, староста удалился, и его место занял Ворон.
— Пётр, как с ордынцами, не бузят, бежать не пытаются?
— Так теперь не просто это им учудить. Эвон, барак построили. Маловат на шесть десятков человек. Так плотники обещают за седмицу на второй барак досок напилить.
— А вы?
— А что мы, мы привычные, палатки завезли, еду местные бабы готовят, сносно устроились. Тем более, как поганых расселим, Егор — это плотник главный, со Львова прибыл с бригадой, обещал и для нас бараки начать строить. До конца лета, тут город настоящий будет.
В обед Андрей Юрьевич попытался донести до грека идею конвейера.
— Исаак. Вот смотри, если внизу поставить точно такой же блок, что и на верху, то как бы бесконечная верёвка получится и к ней через определённые промежутки привязаны бадейки деревянные на два ведра. А здесь наверху привод и он заставляет верхний блок крутиться всё время. Крутят его два вола, да хоть четыре, если двум не под силу. Нарубил ордынец ведро угля и высыпал в бадью, весь уголь спокойно вместится, ведь бадья больше ведра. В это время второй нарубил, и он высыпал в следующую. Третий нарубил и снова в пустую бадью высыпал. Поднимается бадья до верхней точки и переворачивается, высыпая уголь в лоток, который упирается в ларь. А с другой стороны ларя есть другие лотки с перегородками, по которым можно выгрузить уголь в повозку специальную с высокими бортами, куда четвёрка лошадей запряжена.
— Получается беспрерывная работа и никто никому не мешает и не задерживает, — закивал с пониманием головой математик, — А ведь просто всё. Я нарисую для плотников и кузнецов чертёж. Нужно только подумать, как бадья будет в лоток высыпать.
— Две верёвки и два блока вверху и внизу и бадьи в форме коробов. Ну, как черпаки для водяного колеса, что подают воду из реки для полива. Ничего сложного.
Добрый день, уважаемые читатели. Кому нравится книга и кто терпел до последнего, нажимайте на сердечко. Награды тоже приветствуются. Оставляйте комментарии.
С уважением. Андрей Шопперт.
Глава 12
Событие тридцать четвёртое
У Саньки Юрьева — командира диверсантов разделить отряд на два, как они планировали с князем Владимирским, не получилось. Наоборот, он даже сожалел, что мало луков в запас взял. Отряд можно было существенно увеличить. С ним ведь те же самые возчики поехали, что и сопровождали их войско на войну с погаными. Повоевать, не повоевать, но поучаствовать пришлось мужичкам. Они и трофеи собирали с воев Святослава Киевского, и потом изображали всадников во время битвы с погаными. Ну и снова сбор трофеев с татаровей. А там раненых иногда добивать приходилось. Обстрелянные и не робкого десятка возчики. И их почти два десятка с ними. Совсем эти два десятка оказались бы не лишними.