Стремнина
Шрифт:
Через три дня Саид уехал, предварительно купив Яне билет на более позднее число. Проводив мужа, Яна рассказала матери, как он в ту, первую, встречу с ней со слезами просил её вернуться, что обещал сделать всё, чтобы разрулить их отношения со своей матерью. Умолял не разрушать семью, говорил, что ему никто, кроме Яны, не нужен.
— Да ладно, дочка, это твоя жизнь, тебе и решать, как поступать дальше. Тем более, ждёшь ребёнка. Пока ты любишь его, бесполезно затевать побеги, разводы, это даже вредно для отношений. Все эти встряски только вызывают привыкание к ним, а это ухудшает и без того сложную обстановку. Не можешь без него, тогда остаётся только терпеть и применяться к реальности.
Попробуй иначе взглянуть на свекровь. Ведь отчего-то она так мается. Значит, ей плохо. Она не удовлетворена
— Да, мамуля, я уже и так познакомилась с некоторыми соседями. Все они приветливо ко мне относятся. Там, недалеко от нас, живёт очень хорошая женщина, мать друга Саида. Сам сын её где-то мотается в поисках лучшей доли по Европе, мать его отнеслась ко мне с огромной симпатией. Даже как-то сказала, что очень хотела бы своему сыну такую невестку, как я, представляешь? Ей не важно, что я русская…
— Ну вот, видишь, люди везде есть разные: и хорошие, и не очень, и свет на твоей свекрови не замкнулся. — Марина помолчала немного, а потом сказала:
— Доченька, у меня к тебе просьба, оставь мне Зарочку до следующего твоего приезда, а? Ты в положении, тебе там нелегко придётся — в жаре да в делах по дому. Потерпи немного без неё, и тебе будет физически легче, и мне — морально. А то я тут с ума схожу от одиночества. А Зарочка мне скрасит жизнь. Да и русский язык лучше узнает. А то мне временами и жить не хочется! — голос Марины предательски задрожал.
Немного помолчав, взвешивая слова матери, Яна сказала:
— Думаю, что такой вариант возможен. А почему, собственно, нет? Не знаю, каково мне там без неё будет, но, учитывая моё «положение», ты права. Хорошо, так и поступим. Пусть поживёт с тобой, привыкает к вам, язык русский усваивает, а летом я приеду и заберу её! Договорились!
Через неделю Яна уехала, пообещав матери писать и звонить при первой же возможности.
Глава 26. СТАДУ НУЖЕН ПАСТУХ!
Возвратясь из поездки в Алма-Ату, Саид был ещё более одержим идеей воссоединения своей семьи. Мать, обрадовавшаяся было, что он приехал без жены, расценила всё со своей «колокольни». Она не спрашивала, почему сноха не вернулась с ним, она была уверена, что Аллах наконец-то услышал её молитвы и даёт её сыну возможность исправить ошибку. А ошибка была в том, что он выбрал в жёны инородку, белесую голубоглазую девчонку, не воспитанную в духе покорности, не понимающую своего счастья. Правда, сноха увезла его первенца, его ребёнка, но рано или поздно сын, конечно же, заберёт свою дочь. Она не должна расти в чужой культуре. Каждый человек сначала рождается мусульманином. А потом уже… Нельзя допустить, чтобы внучку развратили безверием или обратили в другую веру! Как люди не понимают, что только вера — основа человеческого счастья? Только в любви к Всевышнему человек обретает почву под ногами, нет ничего выше чувства благодарности Аллаху! Амна же не хотела даже пять раз в день совершать намаз! Чему она научит своё дитя? У стада овец обязательно должен быть пастух! Истинному мусульманину нужна крепкая броня, и, вообще, ему нужно свести к минимуму любые контакты с миром неправоверных! Так рассуждала мать Саида, плоть от плоти своего народа.
Была жума, пятница, святой день. И она решила, что это самое подходящее время объясниться с сыном.
Саид обдумывал разные варианты, которые могли бы примирить его мать с Амной, убедить их общаться друг с другом без предубеждения. Он очень устал от бесконечных разборок, слёз жены, обмороков матери. Она — старый человек! Вдруг с ней что-нибудь случится из-за этих скандалов? Он никогда бы не простил себе этого! Конечно, Амне нелегко привыкать к здешним порядкам, но она молодая! Должна терпеть и молчать, уважая старого человека! Надо и ему, Саиду, относиться к жене
мягче, так она станет терпеливее и к его матери, которая хочет для их семьи только блага. Как же внушить это Амне?..Приехав домой, он готовился к серьёзному разговору. Саид уже во время утренней молитвы просил Аллаха помочь ему образумить обеих женщин. И сегодня вечером он надеялся получить результат. Во время ужина Саид сообщил, что Амна скоро вернётся, буквально на днях, что им нужно поменять стиль отношений, ибо так дальше продолжаться не может.
Амина-ханум была буквально раздавлена этим сообщением. Голос сына звучал, как в тумане, она плохо понимала, о чём идёт речь. Но вскоре сумела обуздать свои чувства, взяла себя в руки. Но у неё не было сил, чтобы противоречить сыну. Значит, так Аллах наказал их! Ей придётся терпеть в своём доме чужестранку. Чем же она так околдовала её сына? «Любая из наших девушек намного чище, намного религиознее, а, значит, и скромнее этой русской, — рассуждала Амина-ханум, и тут вдруг услышала: Амна ждёт ребёнка! Саид уговаривал мать быть с ней помягче, хотя бы во имя их будущей внучки. Амина-ханум решительно сбросила сковавшее её оцепенение и, резко отодвинув стул, вышла из-за стола. Саид поднялся вслед за ней, продолжая просить:
— Мама, вы согласны быть к моей жене хоть немного справедливее? Очень вас прошу!
— Не знаю. Постараюсь. — И не проронив больше ни слова, она ушла в свою комнату.
Вернувшись в дом Саида, Яна часто вспоминала слова своей матери о расширении круга общения, о том, что она в своей семье хозяйка, а не рабыня, и теперь решила вести себя иначе. Она поклялась не заглядывать больше «в рот» свекрови, а строить свою семью на традициях, привычных ей с детства. Она стала устраивать празднования дней рождения, приглашая родственников и друзей мужа, хотя такого рода торжества в Пакистане не приняты. Готовилась к встречам, покупала подарки, организовывала весёлые сюрпризы, которые всем нравились. Она теперь всё чаще вытаскивала по вечерам Саида к кому-либо в гости, а по выходным они отправлялись на пикники.
Неуёмная энергия лилась из Яны-Амны через край. Она поменяла в доме шторы на окнах, сшив их по европейскому модному журналу, который приобрела в магазине «Дьюти фри», на свой вкус переставила мебель. Их дом преобразился, и гости, которые бывали у них теперь часто, восхищались обновлённым интерьером, хотели сделать такой же у себя.
В свободное время, а его у неё, пока не обременённой детьми, было много, Яна рисовала картины. По соседству с ней жила женщина, работавшая учительницей в школе, они подружились, и Яна подолгу пропадала у неё. Однажды её приятельница сказала, что их школа принимает участие в конкурсе — кто соберёт наиболее интересную информацию о стране восходящего солнца Японии. Зная образованность Яны, её пристрастие к рисованию и рукоделию, соседка предложила ей сделать макет японского дома или написать картину в японском стиле. Яна с удовольствием согласилась и незаметно увлеклась заданием. При оценке работ, представленных городскими школами, произведение Яны заняло второе место. Это был большой успех.
Призы вручали при большом стечении народа, приехало телевидение. Надо сказать, что разрешение от свекрови на участие в этом мероприятии Амна получила только при одном условии, если старшая женщина будет её сопровождать. Когда прозвучали слова о награждении школы, от которой выступала Яна, свекровь не позволила ей выйти для получения приза. Объяснила, что неприлично мелькать перед глазами стольких людей, тем более, перед телекамерами. Вместо автора работы приз получила её соседка-учительница. Впрочем, не это было самым важным для Амны. Главное — она была удовлетворена собой, тем, что сумела доказать свою значимость даже в этой странной, чужой для неё стране, оторвавшись от родных корней.
Однажды, находясь в гостях у знакомого Саида, Амна познакомилась с русской женщиной, уроженкой Ташкента. Она, как и Яна, была замужем за пакистанцем. Женщины подружились. Айша, а по прежнему, ташкентскому имени, Вика жила с мужем очень хорошо, в великой дружбе со свекровью. Из этого Яна сделала вывод, что и пакистанцы бывают разные, они по-разному относятся к религии. Через Айшу Яна узнала о существовании в Карачи Русской общины, созданной для поддержки русских женщин в столичном городе. Оказалось, что их немало. И она уговорила Саида иногда привозить её на собрания общины.