Страж сумерек
Шрифт:
Картина производила странное впечатление: манящее и одновременно невыносимо тревожное. Подросток выглядел слишком хрупким по сравнению с холодным простором, и в то же время была в юном лице уверенность и даже властность. И еще что-то неуловимое… Ларс поежился, будто в теплой комнате повеяло соленым ветром. Ни подписи автора, ни названия картины, ни даже просто даты на холсте не было.
— Гере Иверсен! — окликнул его Кнуд Йерде. Ларс обернулся.
Кнуд Йерде стоял на пороге. Лицо его было до чрезвычайности серьезным и словно бы выжидающим.
— Гере Иверсен, скажите
— На обрыве?
Ларс задумался и с удивлением понял, что предшествующие падению моменты словно бы выветрились из сознания. Странно. Он напряг память, стараясь преодолеть расслабляющее влияние глинтвейна. Вот он слышит крик, вот прорывается напрямик через кустарник, вот пытается дотянуться до Лив… Что дальше? Что-то было дальше, что-то… непостижимо жуткое.
Голова затрещала, словно от невероятного напряжения. Ларс вспомнил. Он видел. Видел чудовище и теперь должен быть заявить о своем видении напрямик.
— А Лив, — проговорил он, малодушно надеясь оставить крошечную лазейку для отступления. — Она что-то видела?
— Видела, — совершенно спокойно ответил Кнуд Йерде. — Она только что сказала, что встретила на обрыве покойника. Он напугал ее настолько, что она поскользнулась и упала со скалы.
— И вы… верите? — с беспомощной улыбкой спросил Ларс.
— Верю, — все с тем же спокойствием произнес Кнуд Йерде. — Но желал бы уточнить детали. Так кого видели вы, гере Ларс? Только честно. Дело серьезное, не до увиливания и игры слов. Рассказывайте.
И Ларс повиновался. Слова являлись медленно, не желая идти с языка, но он старался воспроизвести все свои впечатления как можно подробнее.
— Я не сумасшедший, — завершил он свой рассказ. — Чтобы оно ни было, я его видел дважды. И оба раза оно напало и пыталось убить.
Сейчас, когда это признание было произнесено в открытую, Ларс ощутил одновременно и облегчение, и тревожное чувство вины. Он должен был не прятаться от кошмара, а действовать.
— Вы определенно не безумец, — ответил Кнуд Йерде. — Напротив, нервы, гере Иверсен, у вас отменные, и рассудок вполне ясный. И видение ваше, увы, не плод больной фантазии.
— Тогда что оно такое?
— Драугр, — ответила Эдна Геллерт. Она неслышно вошла посредине рассказа Ларса и сейчас стояла у окна, вглядываясь в ночь.
— Без сомнения, — подтвердил Кнуд Йерде. — И это очень неприятно, странно и опасно.
— Вы сейчас серьезно? — почти простонал ленсман. В этот момент он желал лишь одного: оказаться за тысячу миль от Альдбро.
— Совершенно серьезно, — ответил Кнуд Йерде. — И, право, немного странно, что вы так недоверчиво отнеслись к моим словам. Особенно после этого.
Он достал из кармана жилета нечто маленькое и плоское. Ларс пригляделся и вздрогнул: на ладони музыканта лежал до боли знакомый ключ сумерек.
Ларс в который раз за эти дни ощутил, как вращается земля.
— Кто вы? — напрямик спросил он и выпрямился, словно готовясь к атаке. — Кто вы такой?
— Тот же, кто и вы, — ответил Кнуд Йерде. — Человек.
Человек сумерек. Разве что смотрю туда несколько дольше и, возможно, вижу чуть глубже. Но это лишь вопрос времени и опыта.— Откуда вы взяли…
— Ключ? — уточнил Кнуд Йерде, подбрасывая камешек на ладони. — Вот видите, вы даже не отрицаете, что узнаете эту занятную вещицу. Не стоит отпираться, гере Иверсен, мельничный ягненок поведал мне историю вашего прозрения.
— Так, вы что, тоже… теперь видите нечисть?! — Ларс растерялся и даже немного обрадовался, что отныне он точно не один на один с безумием.
Кнуд Йерде грустно улыбнулся.
— Нет, я не воспользовался «слезой альвов». К счастью или к беде, но мне не требуется ни ключ, ни иные средства, чтобы увидеть скрытый мир, как и почти всем в моей семье.
Ларс ошеломленно перевел взгляд на Эдну Геллерт.
— Да, гере Иверсен, — отозвалась она, не оборачиваясь. — И я тоже. И Лив, и…
— Можете считать такую способность семейной тайной, — сказал Кнуд Йерде, — тайной, о которой лучше не распространяться.
Ларс ошеломленно кивнул. На языке ленсмана вертелись новые вопросы, но Кнуд Йерде явно не желал сейчас продолжать разговор на эту тему. Ладно, повременим.
— Что вы собираетесь с ним делать? — спросил Ларс, указывая на ключ.
— Скорее всего верну альвам, — ответил Кнуд Йерде, — но лишь после того, как узнаю, где и как он был ими утрачен и почему оказался у вас. Поймите, гере Иверсен, на моей ладони лежит чудо, сокровище, за которое многие бы душу продали. Такие вещи не попадают в мир людей просто так.
— И вы не боитесь оставлять его у себя? — Ларс слегка отошел от первоначального изумления. — Ведь эти… альвы вполне могут напасть и на вас, если узнают.
— Не слишком. Я думаю, эта парочка уже догадалась, что ключ у меня, а нет, так грим расскажет. Думаю Гери и Фреки будут вести себя, как паиньки. Ведь иначе ярл Рандберге узнает, что его подданные оставили ключ во внешнем мире. А такое непростительно.
Голова шла кругом. Сельский музыкант может запросто нажаловаться главе местной нечисти на шалопаев-подданных. Правда ведь, ничего необычного! Ларс, куда ты попал: в сказку? Или в кошмар?
— Гери и Фреки? Это имена альвов?
— Прозвища, — пояснила Эдна Геллерт. — Тайный народ скрывает подлинные имена, ведь знание имени может быть использовано в колдовстве. Но с историей ключа можно и подождать, брат. Сейчас есть дело важнее.
Кнуд Йерде снова подкинул склянку, поймал и спрятал назад в карман.
— Нужно решить, что делать с драугром, — сказал он, опускаясь на стул. — Если эта тварь появилась, сама она не уймется. Просто везение, что за прошедшее время он объявился всего лишь два раза.
— Для начала скажите, что он такое.
— Нежить. Ими становятся те, кто умер неестественной смертью и не нашел покоя. Непогребенные или закопанные в неосвященной земле без обрядов. Они выбираются наружу после того, как зайдет солнце, и нападают на людей. Сворачивают шею, — он сделал резкий жест рукой, и Ларса передернуло. — Повешенные, зарезанные, а этот, судя по всему, утопленник.