Чтение онлайн

– Вижу.

Она помнила Мэри Маргарет. Милая девушка, исключительно способная, но очень тихая. Прожорливая читательница, ей всегда было не по себе с другими детьми. В первый год ее оценки резко упали, а на следующий она не вернулась. Когда Кэрол позвонила ее родителям, ей сказали, что Мэри Маргарет осталась дома. Она не была в состоянии ничего больше выучить.

– Ты сильно изменилась за то время, что я тебя не видела. Сколько три года?

– Это ты говоришь о переменах?
– сунулась в окно девушка в остроконечной шляпе.
– Подожди до ночи. Вот тогда ты увидишь, как она переменится!

Она

– Отвали, Кармилла!
– сказала Мэри Маргарет. Кармилла не реагировала.

– Они сегодня придут, сама знаешь. Владыки Ночи будут здесь после заката, и это будет смерть твоего мира и рождение нашего. Мы отдадим им себя, мы подставим им горло, чтобы они выпили нас, и мы станем ими. И будем вместе с ними править ночью!

Это было похоже на отрепетированную речь, которую она наверняка не раз повторяла своей облаченной в черное труппе.

Кэрол глядела на Мэри Маргарет поверх головы Кармиллы.

– И это то, во что ты веришь? Чего ты действительно хочешь?

Девушка пожала высокими худыми плечами.

– Получше всего, что мне светило бы.

Старый "Датцун" наконец ожил, трясясь. Кэрол услышала, как Бернадетта включает передачу. Коснувшись ее руки, Кэрол попросила:

– Погоди. Пожалуйста, одну минутку. Она хотела еще что-то сказать Мэри Маргарет, но тут Кармилла ткнула пальцем почти ей в лицо и заорала:

– И тогда вы, суки, и тот занюханный бог, под которого вы, бляди, стелетесь, исчезнете на хрен!

С неожиданной силой Мэри Маргарет отдернула Кармиллу от окна.

– Езжайте лучше, сестра Кэрол, - сказала Мэри Маргарет.

Машина поехала.

– Какого ты хрена, Викки?
– услышала Кэрол крик Кармиллы, когда машина отъезжала от темной группы.
– В религию ударилась? Тебя, может, надо называть "сестра Мэри Маргарет"?

– Она одна из немногих, кто был со мной честен, - ответила Мэри Маргарет.
– Так что отвали, Кармилла, на хрен.

Они остались позади, и разговор стал не слышен.

***

– Что за ужасные создания!
– сказала Бернадетта, выглядывая из окна комнаты Кэрол. Она все никак не могла забыть происшествие.
– Почти моего возраста и такие ужасные выражения!

Комната Кэрол в монастыре была оштукатуренной коробкой десять на десять футов с потрескавшимися стенами и отстающей на потолке краской. Здесь было одно окно, распятие, комод и зеркало, рабочий стол и табурет, кровать и ночной столик. Не много, но Кэрол рада была называть ее своим домом. Обет бедности она принимала всерьез.

– Наверное, мы должны за них помолиться.

– По-моему, им нужно больше, чем молитва. Поверь мне, они плохо кончат.
– Бернадетта сняла висевшие у нее на шее слишком большие четки с распятием и собрала их в руку.
– Быть может, мы могли предложить им кресты для защиты?

Кэрол не смогла подавить улыбку.

– Очень гуманная идея, Берн, но не думаю, что они ищут зашиты.

– Да, конечно.
– Бернадетта тоже улыбнулась, но скорбно.
– Нет, не ищут.

– Но мы будем за них молиться, - сказала Кэрол. Бернадетта села на стул, просидела не больше секунды, встала снова, заходила по

– Все так тихо, - сказала она.
– Так пусто.

– Очень на это надеюсь, - ответила Кэрол.
– Сейчас только нам двоим полагается быть здесь.

Маленький монастырь был наполовину пуст даже когда все его насельницы были на месте. А теперь на следующую неделю школа св. Антония закрылась на каникулы, почти все монахини отправились по домам провести пасхальную неделю с братьями, сестрами, родителями. Даже до тех, кто мог бы в прошлые годы остаться вблизи монастыря, дошли слухи, что сюда движется нежить, и они разбежались на юг и на запад. Единственным среди живых родственников Кэрол был брат в Калифорнии, и он ее не пригласил; и даже если бы пригласил, она не могла бы себе позволить слетать туда и обратно в Джерси просто на Пасху. Бернадетта несколько месяцев уже не имела известий от семьи из Ирландии.

Так что они вдвоем и были оставлены удерживать форт.

Кэрол не боялась. Она знала, что в монастыре св. Антония опасность им не грозит. Монастырь входил в комплекс, состоящий из самой церкви, дома священника, зданий младшей и старшей школы и приземистого старого двухэтажного жилого здания, где сейчас был монастырь. Им с Бернадеттой достались комнаты на втором этаже, а на первом жили монахини постарше.

Всерьез не боялась, хотя ей бы хотелось, чтобы в комплексе остался еще кто-нибудь, кроме нее, Бернадетты и отца Палмери.

– Не понимаю я отца Палмери, - сказала Бернадетта.
– Запереться в церкви и не дать прихожанам приложиться к кресту в Страстную пятницу. Где это слыхано, спрашиваю я? Просто не понимаю.

Кэрол думала, что понимает. Она подозревала, что отец Альберто Палмери боится. Этим утром он запер свой дом, забаррикадировал дверь и спрятался в подвале церкви.

Прости ее Господь, но, по мнению сестры Кэрол, отец Палмери был просто трус.

– Как мне хотелось бы, чтобы он отпер церковь, хотя бы ненадолго. Мне необходимо там побыть, Кэрол. Просто нужно.

Кэрол "знала, что чувствует Берн. Кто это сказал, что религия - опиум для народа? Маркс? Кто бы он ни был, он не был совсем уж не прав. Для Кэрол сидение в прохладе и покое под готическими сводами церкви св. Антония, молитва, сосредоточение и ощущение присутствия Господа было как ежедневная доза привычного наркотика. Доза, которой они с Берн сегодня были лишены. Муки абстиненции у Берн были сильнее, чем у Кэрол.

Младшая монахиня остановилась, проходя возле окна, и показала вниз на улицу.

– А это кто еще может быть, во имя Господа?

Кэрол встала и шагнула к окну. По улице ехала кавалькада блестящих новых автомобилей дорогих марок - "мерседес-бенц", "БМВ", "ягуары", "линкольны", "кадиллаки" - все с номерами штата Нью-Йорк, все выезжали со стороны парка.

Вид сверкающих в сумерках машин вызвал у Кэрол судорогу в животе. На волчьих лицах, видневшихся в окнах, застыло выражение животной злобы, и выруливали они свои роскошные машины.., будто вся дорога принадлежала им.