Страсти по Анне
Шрифт:
— Пожелать вам спокойной ночи.
— Тогда — спокойной ночи! — сказала я. — Вы ведь только за этим приходите в мою спальню после десяти вечера, — съязвила я, в надежде уколоть его. Укол удался.
— Могу с удовольствием остаться на ночь, — хмуро сказал он.
— Оставьте ваше удовольствие при себе, — зло прошептала я, кинувшись к двери и распахнув ее.
— Спокойной ночи, Анна Николаевна. Желаю вам приятных сновидений.
Я захлопнула за ним дверь. Ах, Николка, жаль, что ты мог услышать хоть часть нашего разговора! Нельзя такие вещи слышать родным людям! Нельзя!
Потом сама
Только бы Николка ничего не услышал!
Костюм для Николки я присмотрела еще в начале месяца, не задумываясь, купила его, уже зная, что на день моих именин брат должен быть в нем.
— Что это? — поинтересовался Николка, беря в руки бархатную короткую куртку.
— Костюм пажа.
Николка недовольно хмыкнул.
— Надо было поступать в Пажеский корпус.
— Фу, ты неоригинален. Что за глупые шутки! Давай переодевайся, я посмотрю, подойдет ли он тебе.
— Я не хочу быть пажом! — закапризничал Николка.
— Боже! Зачем я тогда привезла тебя на именины! — притворно рассердилась я.
Николка улыбнулся.
— В каком костюме будешь ты, Анненька? Я взяла в руки флакончик духов.
— Трефовой дамы.
— О! Слушай — идея!
— Нравится аромат? — перебила его я. Николка осторожно понюхал мои духи и резко отстранился, заставив меня от души рассмеяться.
— Нравится, — как-то неопределенно ответил он.
— «Коти», «Фиалка». Николка откровенно поморщился.
— Мне это название совершенно ни о чем не говорит! Лучше послушай, что я тебе скажу! Если ты будешь трефовой дамой, то в пажеском наряде я легко смогу выдать себя за трефового валета! Как тебе такая идея?
— Ты же моя умница! Ласково потрепала я его по щеке.
— Отстань, — процедил Николка.
— Одевайся! — завопила я, тормоша брата. — Одевайся! Мне сегодня еще прическу делать. Я не прощу тебе, если из-за тебя мне придется копаться дольше положенного.
Николка с готовностью стянул сорочку через голову, скомкал ее и, оглядевшись, бросил в мое кресло. Насвистывая что-то легкомысленное и бестолковое — и откуда эта дурная привычка свистеть? — он начал перебирать все атрибуты пажеского наряда. Белые чулки вызвали бурю эмоций на лице младшего брата. После чулок берет с пером был воспринят как должное.
Я подошла к нему совсем близко и вдруг неожиданно почувствовала николкин запах — запах юного здорового тела. Он перебирал и скептически осматривал сорочку и плащ, а я обошла его и разглядывала, словно не видела долгие годы. Я смотрела на него и не могла оторваться — Николка уже давно стал выше меня на голову, плечи его раздались, и меня охватило желание прикоснуться к его подвижной спине, уловить под пальцами всю гибкость молодого животного. И я не стала сдерживаться.
Наверно, мои пальцы были слишком прохладными, Николка вздрогнул, но продолжил ворчать, что будет не пажом и даже не валетом, а придворным шутом. Я почти и не слушала его, рассматривая
крохотное родимое пятнышко под его левой лопаткой, тихо рассмеялась, привстала чуть на цыпочки и прильнула губами к его коже. Николка замер, я рассмеялась про себя, уткнулась ему в спину, а он медленно обернулся ко мне.Николка смотрел немного обиженно и отстраненно.
— Господи, — сказала я, — как ты вырос… Ты уже совсем…
Я не успела договорить, Николка шагнул на меня так, что пришлось попятиться, позади меня оказалась стена, а впереди стоял он, в потемневших глазах его не было и тени улыбки, губы были сжаты. Его пальцы скользнули мне в волосы, он приподнял мой затылок и резко поцеловал в губы. Я заметила, что на его груди проступили редкие капли пота, на своей шее ощутила его прерывистое дыхание. С каким-то странным остервенением он целовал мое лицо, даже не давая возможности шевельнуться или сказать слово. Я словно увидела себя со стороны — прижатой к стене, с растрепанными волосами и отчего-то радостную.
Его пальцы расстегивали мою блузку, теребили крохотные пуговицы, одна никак не поддавалась и была вырвана с куском ткани. Николка целовал мою полуобнаженную грудь, уже скользя рукою по гладкому чулку вверх, путаясь в кружевах нижней юбки. Стена за моей спиной дрогнула, и мы медленно спустились на пол.
В дверь постучались неожиданно и резко, я одернула юбку и замерла.
— Кто там? — спросил Николка будничным голосом.
— Таня, Николай Николаевич. Анна Николаевна у себя?
— Приди позже, мы заняты, — отозвался он, прикрывая мне рот ладонью.
Таня ушла. Растерянно я стянула блузку на груди, огляделась.
— Анненька, — позвал меня Николка.
Я встала, прижимая пальцы к вискам. Пошатнулась и снова прижалась к стене. Николка наблюдал за мною с усмешкой на губах.
— Мне надо идти, — сказала я, едва ли понимая, что нахожусь в своей спальне.
Он перехватил мое запястье и удержал.
— Пусти, — приказала я тихо. — Пусти меня немедленно.
— Анна, — зашептал он, — Анна, не уходи.
— Ты не понимаешь…
Он снова начал меня целовать, я слабо отбивалась, часы в гостиной пробили восемь раз.
— Мне надо причесаться… Скоро придет тапер. И Александр Михайлович тоже. …Николка, я тут кое-что придумала.
Он отчужденно и холодно взглянул мне в лицо.
— Что?
— Крутится у меня в голове один классический литературный сюжет!
— Литературный? — переспросил брат. — Посмотрим, на что ты способна…
Николка взял пажеский наряд и ушел в свою комнату.
К полуночи мы собрались в гостиной. Александр Михайлович ради моих именин вышел раньше из кабинета.
— Вы даже не переоделись, — упрекнула я мужа. Однако руку для поцелуя ему подала.
— Кто с вами, Анна?
— Как! — удивленно вскинула я брови. — Вы не узнали? Да это моя кузина — Наталья! Ташенька! Ты помнишь Александра Михайловича?
— Да, — кротко и тихо ответила она.
— Вы невнимательны, Александр Михайлович, — с упреком сказала я.
— Прошу меня простить, — поклонился он. — Но у моей милой супруги столько родственников!.. Иногда я просто теряюсь.
— Вас легко понять, — успокоила его Наталья.