Странствия Шута
Шрифт:
Хоть это и крайняя мера, но я считаю, что его нужно устранить. А записи о его снах изъять из общего доступа и хранить отдельно, поскольку полагаться на них нельзя. Его своеволию нет предела, уважение ему не знакомо. Я твердо убеждена, что для нас он бесполезен. И даже напротив, его присутствие пагубно, подстрекает к неповиновению и нарушает порядок и мир в Клерресе.
– Служитель Яриэль
Следующие сутки после побега от Двалии, нам с Шун пришлось тяжело. В первую ночь мы примостились под
Издалека доносились вопли, гневные крики и странные звуки, которые я поначалу не могла распознать.
– Неужели это звон мечей?
– У бледных мечей не было.
– Может, они их украли.
– Сомневаюсь. Сюда. Постели на землю свой плащ, чтобы мы на него сели, а сама залезай ко мне на колени. Я укрою нас обеих своим плащом. Так нам будет теплее.
Я удивилась не только великодушию Шун, но и тому, что эта мысль вообще пришла ей в голову. Когда мы устроились, я спросила:
– Где ты этому научилась?
– Однажды, когда я была совсем маленькой, мы с бабушкой возвращались из гостей. Колесо кареты попало в выбоину и сломалось. Была зима, ночь, а наш кучер ускакал за помощью. Она укрыла меня своим плащом, чтобы я не замерзла, – проговорила Шун мне в макушку.
Что ж. В детстве у нее были добрая бабушка и карета.
– Значит, не вся твоя жизнь была ужасна.
– Да. Только последние четыре-пять лет.
– Жаль, что тебе было плохо, – вздохнула я, и к моему удивлению, это была правда. В этот миг мы словно стали ровней, как будто я повзрослела, или она стала младше.
– Шшш, – предостерегла она, и я тут же замолкла. По ночному лесу все еще разносились гневные вопли. Раздался пронзительный крик. Казалось, это никогда не закончится. Я уткнулась лицом в плечо Шун, и она крепче обняла меня. Несмотря на то, что мы тесно прижались друг к другу, все равно было холодно. Мне казалось, что мы – упрямый орех, который громадный темный лес старается расколоть морозом. Донесся стук копыт, и, хотя лошадь проскакала вдалеке, я задрожала от страха. Я ожидала, что в любую минуту калсидийцы найдут нас, схватят и потащат обратно, и на этот раз белая женщина нас не защитит. Или явятся Винделиар с его туманом и Двалия с ее ласковыми, но жестокими руками, и заберут нас обратно к Служителям. Я зажмурилась изо всех сил, жалея, что не могу не слушать звуки, долетающие до нас.
Нет, волчонок. Уши стерегут тебя, пока глаза спят. Отдыхай, но будь настороже.
– Надо постараться поспать, – прошептала я. – А завтра уходить как можно быстрее и дальше.
Шун прислонилась спиной к дереву.
– Спи, – ответила она. – Я посторожу.
Я сомневалась, что в этом был смысл. Если они найдут нас, удастся ли спастись? От одного или двоих, может быть, получится убежать. Или дать им отпор, убить. Я дрожала от холода, но каким-то образом все равно уснула.
Среди ночи я проснулась от того, что Шун трясла меня.
– Слезь с меня. У меня затекли ноги! – буркнула она мне в ухо.
Мне не хотелось слезать с ее колен. Когда я пошевелилась, плащ распахнулся, и крохи тепла, которые мне удалось сберечь, улетучились. С тихим стоном она поменяла
позу.– Сядь рядом, – велела Шун. Она стянула один из рукавов своего белого мехового плаща, я нырнула под его полу, сунула руку в пустой рукав, и почувствовала, что она обняла меня. Мне совсем не нравилось сидеть на жесткой промерзшей земле. Я потянула свободный край своего плаща и накинула его поверх нас. Мы съежились. Ночь стала холоднее, темнее и тише. Ухали совы. Я снова провалилась в беспокойный сон.
Когда я проснулась, меня колотила дрожь, пальцы на ногах онемели, а спина окостенела. Я спала, зарывшись лицом в мех плаща, но одно ухо все же замерзло и болело. Утренний свет сочился сквозь заснеженные ветви, под которыми мы ютились ночью. Я напряженно прислушалась, но различила только утреннюю птичью перекличку.
– Шун? Ты проснулась?
Она не пошевелилась, и в приступе ужаса я подумала, что она могла замерзнуть насмерть.
– Шун! – я не сильно, но настойчиво потрясла ее. Она резко вздернула голову, уставилась на меня, не узнавая, а потом пришла в себя.
– Слушай! – выдохнула она.
– Ага, – я говорила тихо: – Ничего, кроме птичьего пения. Думаю, надо выбираться и бежать как можно дальше.
Мы неуклюже поднялись. Выпрямиться под ветвями не удавалось. Мне было нелегко выбраться из ее теплого плаща и еще сложнее вытянуть из-под Шун свой собственный и надеть его. Он был ледяным, и в него набилось множество еловых иголок. Внезапно мне захотелось есть и пить.
Я первая вылезла из-под дерева, Шун выкарабкалась вслед за мной. Зимний день оказался таким ясным, что я зажмурилась. Потом подняла пригоршню снега и положила его в рот – талой воды оказалось на удивление мало. Я наклонилась, чтобы загрести еще.
– Бери понемногу. Иначе ты еще больше замерзнешь.
Хоть в словах Шун и был смысл, но меня это почему-то разозлило. Я подняла еще немного снега и положила его в рот. Она снова заговорила:
– Нам надо двигаться в сторону дома. Не стоит идти обратно по следам саней. Если они нас ищут, то будут ожидать именно этого.
– Если они ищут нас.
– Думаю, что солдаты схватились со Служителями. Служители будут искать тебя, если кто-то из них выжил. Но солдатам, надеюсь, на нас плевать.
– Пойдем в город, попросим помощи? Или на какую-нибудь ферму?
Она отрицательно покачала головой.
– Они натворили дел в том городке и заставили людей забыть, что были там. Думаю, нам лучше туда не соваться. Именно этого они от нас и ждут. Стучать в двери и просить о помощи мы тоже не можем. Сегодня нам лучше уйти отсюда подальше, но не по дороге, где нас могут заметить. Они станут расспрашивать о нас каждого встречного.
Ее слова имели смысл, но я отчаянно не хотела, чтобы Шун решала, что нам делать. Я напряженно задумалась, стараясь быть такой же рассудительной, как она.
– Нам надо идти там, где не проехать саням. И лошадям. Через подлесок. И по склонам.
– Как ты думаешь, в каком направлении дом?
– Не знаю, – вздохнула я и подняла глаза к затянутому облаками небу.
Она огляделась вокруг и наугад решила:
– Пойдем в ту сторону.
– А что, если так мы еще глубже забредем в лес и умрем там от холода и голода?
Она посмотрела на меня с вызовом.
– Лучше это, чем то, что может случиться, если они нас найдут. Хочешь вернуться обратно и посмотреть, что будет – валяй. А я иду в ту сторону, – и с этими словами она зашагала вперед.