Странности любви
Шрифт:
Что подумают родственники, когда узнают о его аресте?
В темном узком коридорчике за дверью послышались голоса. Он узнал голос своего стража, который обращался с ним так же вежливо, как и Айли, — еще одно преимущество, которого он лишится, когда его отправят в настоящую тюрьму. Но тут он услышал другой голос. Женский.
Мередит. Это была она.
Прагматику Айли не откажешь в уме. Этот человек знал о слабости Тристана, с которой ему теперь предстоит бороться, как и со вспышками гнева. Почему-то ему подумалось, что если рядом окажется предавшая его женщина, скрывать гнев будет гораздо труднее.
При
Дверь открылась, и она неуверенно вошла. Он не повернул головы. Краем глаза Тристан следил за ней. Боже, как она хороша. Он-то надеялся, что сможет забыть об этом, но когда она привычным движением убрала со щеки выбившуюся прядь волос, он был сражен.
Мередит оглядела комнатенку и что-то шепнула охранникам. Тристан удивился, потому что охранники вышли и закрыли за собой дверь, оставив их одних.
— Здравствуйте, Тристан, — тихо сказала она.
Его тело отреагировало на ее голос, не сообразуясь с его намерениями. Кровь прилила ко всем местам, до которых она когда-либо дотрагивалась. Он был ошеломлен собственной реакцией. Его тело жаждало ее. Что это с ним, черт возьми?
Он с трудом подавил желание. Эта женщина предала его. Он не может позволить, чтобы им руководили инстинкты или эмоции. Это была бы еще более опасная ловушка.
Она прошла дальше, и ему потребовалось усилие оставаться безгласным. Мередит осмотрела стопку книг, лежащих на буфете, потом шагнула к нему.
Тристан повернул голову, чтобы видеть ее, дал знать, что наблюдает за ней. Она смешалась под его пристальным взглядом.
— Вы… У вас измученный вид, — мягко сказала она. — Вы ели?
Желваки заходили на его скулах.
— Вам не все равно?
Это было сказано с горечью, которая дала ей знать, что ее вопрос много для него значил.
— Конечно, не все равно. — В ее глазах было страдание, но настоящее ли? Или еще один обман?
— В самом деле? — Тристан сел и повернулся к ней. Одно быстрое движение — и он шагнул к ней. К его удивлению, Мередит не отпрянула от его гневного наступления, просто стояла и смотрела на него. Настороженная, но не испуганная.
Тристан остановился. Нет. Он больше не доставит ей удовольствия видеть его потерявшим самообладание. Он будет таким же собранным и бесчувственным, как она. Сейчас Мередит просто враг. Не имеет значения, как сильно горячая кровь влечет его к ней.
Он сложил руки на груди.
— Скажите мне, как вы покинули Кармайкл? — спросила она, чуть придвинувшись к нему.
— Все было спокойно, — сказал Тристан и с отвращением фыркнул: — И никто не удивился моему внезапному отъезду?
Мередит помедлила:
— Большинство гостей были разочарованы, но ни у кого не возникло подозрений.
— Даже у Филиппа? — вырвалось у него. Несмотря на оставленную им записку с объяснением, Тристан знал — лучший друг не поверит, будто его внезапное исчезновение связано с бизнесом. С бизнесом, о котором помощник в делах ничего не знал.
Она побледнела, но не ответила. Молчание углубилось, и сердце у него упало.
— Мередит? — услышала она голос Тристана. Она
тяжело вздохнула:— После вашего отъезда Филипп становился проблемой. Он не поверил вашей записке и начал наводить справки. Чтобы сохранить секретность и шанс поймать Девлина, мы… мы изолировали его.
Тристана словно отбросило назад, ужас охватил его.
— Вы арестовали Филиппа?
Она молча кивнула.
— Но Филипп ведь ничего не сделал! — выкрикнул он.
Мередит поджала губы.
— Он знал о том, чем вы занимались. Он помогал вам. Чарли и другие агенты считают, что он мог бы дать информацию, которую вы не желаете сообщить.
Тристан провел по лицу ладонью. При мысли, что его друг оказался в тюрьме из-за него, ему стало нехорошо.
— И что же он? — спросил Тристан.
Мередит нахмурилась:
— Он молчит.
— Дурак! — рявкнул Тристан.
Филипп скорее пожертвует собой, чем выдаст его, Тристана, тайну. Он должен найти способ помочь другу.
— Скажите, а моя мать? Ее вы тоже арестовали?
Мередит побледнела:
— Разумеется, нет! Когда я виделась с ней, она была в полном здравии. Леди Кармайкл удивилась вашему внезапному отъезду, но считает, что это произошло из-за того, что я во второй раз вам отказала. Я не разубеждала ее. — Лицо Мередит исказилось, словно она припомнила что-то тягостное. — Она сразу уехала в Бат и полагает, что вы приедете туда к ней, как только ваши дела будут улажены. Ваша мать даже пригласила меня приехать погостить недели на две.
Он рассвирепел, гнев бушевал внутри его, вырываясь наружу.
— Она не знает, что пустила в курятник лису. — У Тристана непроизвольно сжимались и разжимались кулаки. — Я уверен, вы успокоили мою мать. Дали ей понять, что заботитесь о ней. Какой удар будет для нее узнать, какая вы на самом деле.
Мередит сжалась, будто он ударил ее, но тут же справилась с эмоциями.
— Я на самом деле беспокоюсь за нее, Тристан. Это не ложь.
Он недоверчиво засмеялся:
— Вы беспокоитесь за меня, беспокоитесь за мою мать. Вы заявляете о таких трогательных чувствах к нам, после чего губите нас, а также всех других членов семьи.
Пришла ее очередь излить гнев. В глазах Мередит полыхал огонь, напомнив ему, какими были у нее глаза в минуты высшего наслаждения. Он отбросил предательскую мысль. С этим покончено.
— Если кто и погубил вашу семью, то это вы сами, Тристан, — выпалила она. — Ваши, а не мои поступки стали причиной того, что вы оказались здесь.
Тристан сжался. В этом утверждении была своя правда. Много правды. И он долгое время готовил себя к возможности оказаться в таком положении. Он всегда знал, что его могут поймать. Посадить в тюрьму.
Но Тристан не был готов к тому, что женщина, которую он любил — или думал, что любил, — станет причиной его поимки. Что та, за которую он больше всего тревожился, сделает все, чтобы он оказался в самом бедственном положении.
То, что Мередит не верила ему, разъярило Тристана не меньше, чем ее ложь. В своих мыслях она уже обвинила его. Только улики имели для нее значение, а не их близость. Стоит ли в таком случае пытаться защитить себя?
Если не для себя, то для семьи — стоит. Он набрал в грудь как можно больше воздуха и посмотрел ей прямо в глаза.