Чтение онлайн

Кейт тронула меня за руку.

— Тины здесь нет, — сказал я.

— Подождите немного.

Когда мы вошли, несколько голов разом повернулись в нашу сторону, как будто персонажи картины отметили появление на полотне новых фигур. В их взглядах нельзя было прочесть ни симпатии, ни неприязни. Они глядели точно астронавты, погруженные в анабиоз.

— Пойдем поздороваемся с Энди, — сказала Кейт. — Все-таки мы у него в гостях.

— А где он?

— Видите вон того типа, тощего, в парике?

В семи или восьми метрах от двери стоял человек среднего роста, какой-то весь угловатый, в черной кожаной куртке поверх матросской тельняшки, узких черных брюках и грубых солдатских ботинках, выкрашенных серебряной краской с помощью распылителя. На мертвенно-бледном

лице выделялись дымчатые очки. Парик с косым пробором, с прилизанными, похожими на паклю кукольными волосами тоже был обрызган серебряной краской. Держа голову неподвижно, словно ее подпирал гипсовый воротник, глядя в сторону, он слушал возбужденную толстую девицу, которая сама смеялась над своими шутками. Рядом стоял мрачный брюнет, весь в черной коже, со зловещей улыбкой на губах и тонким кожаным бичом, накрученным на руку. Другой приближенный хозяина дома, щекастый, жеманно жестикулирующий мужчина лет тридцати в хорошо сшитом костюме-тройке, походил на молодого Чарльза Лоутона.

Присмотревшись, я понял: человек в посеребренном парике был как бы центром, вокруг которого присутствующие совершали свои на первый взгляд необъяснимые перемещения. Даже находясь на порядочном расстоянии, эти люди не спускали с него глаз, искали возможности подойти поближе. Однако этот серебряный сфинкс был окружен невидимым барьером, непреодолимым, как линия высокого напряжения. Невольно возникала ассоциация с властителем подводного мира или с андалузской святой в усыпанной драгоценными камнями раке.

— Пойдем к нему, — сказала Кейт.

Она прошла сквозь круг подданных и храбро направилась к небожителю. Все разом посмотрели на нас, как будто мы посягнули на алтарь Священного изумруда. Кейт Маколифф явно не соблюдала принятую здесь иерархию.

— Хелло, Энди, — произнесла она.

Серебряный сфинкс не шелохнулся.

— Хай, Кейт, — сказала толстая девица.

— Хай, Бриджит, — отозвалась Кейт.

— Хай, Кейт, — сказал двойник молодого Чарльза Лоутона.

— Хай, Генри, — ответила она.

А мрачный садист с намотанным на руку бичом не проронил ни слова.

После обмена лаконичными приветствиями Кейт повернулась ко мне и сказала:

— Энди, я хочу тебе представить Жака Каррера. Он французский журналист.

При слове «французский» серебряный сфинкс чуть скривил губы. Он не протянул мне руку, а лишь слегка отстранил ее от туловища, причем указательный палец этой руки был направлен в пол. Очевидно, это был сигнал: один из рабов, стоявший сзади, мигом удалился.

Мне показалось, что ко мне принюхиваются, как к свежему мясу.

— Aw уо in Nu Yaak fo' a long time? (Вы долго пробудете в Нью-Йорке?) — кокетливо поинтересовалась толстая девица.

— Пока не знаю.

— Жак — приятель Тины, — объяснила Кейт.

Голова серебряного сфинкса чуть пошевелилась.

— В самом деле? — произнес он безразличным тоном.

У меня было такое впечатление, будто передо мной колышется нейлоновый призрак и просвечивает меня рентгеновскими лучами. Это неестественно белое, возможно, напудренное лицо могло принадлежать какой-нибудь маркизе XVIII века или восставшему из гроба вампиру. Один их персонажей Эдгара По материализовался, чтобы дать мне краткую аудиенцию, и остался при этом равнодушным и безжалостным.

Придворные белого императора смотрели на Кейт без особой симпатии. Мне показалось, она над ними подсмеивается. И испытывает к ним ненависть.

— Во Франции знают Энди? — спросил молодой Чарльз Лоутон.

— Да, — ответил я. — Наши критики пишут о поп-арте.

— Будущей весной Энди поедет в Европу, — сказала толстуха.

— Aough yes, — подтвердил Энди. — But I hate Jean-Luc Godard [21] .

Услышав этот высочайший вердикт, трое придворных закивали головами. Энди Уорхол опять слегка скривил губы. Раб, недавно исчезнувший по знаку хозяина, вернулся, неся «полароид». Он почтительно вручил аппарат Энди.

Уорхол отступил на шаг (это движение было замечено присутствующими), не снимая дымчатых очков, поднес к лицу «полароид» и навел на меня. Затрещала вспышка, Уорхол опустил фотоаппарат и передал его ассистенту, который в мгновение ока — фотография даже еще не успела высохнуть — исчез где-то в глубине мастерской.

— Тина еще не пришла? — спросила Кейт.

— Aough по, — металлическим и в то же время томным голосом ответил Уорхол.

— Думаешь, она придет?

— Aough yes.

В этот момент шум вокруг стал заметнее. Кто-то усилил звук проигрывателя, и к трем девушкам присоединились другие танцующие. Уорхол направился к сцене — медленно и размеренно, точно автомат. Он шел, повернувшись к нам спиной. Увидев его сзади, я подумал, что это зрелище вполне вознаграждает за его неучтивость.

Музыка звучала очень громко. Теперь возле радиолы танцевали несколько молодых людей. «You keep me hangin' on» [22] , — слышалось из стереоколонок. Молодым людям в майках и ковбойских сапогах не нужны были партнерши для танцев, они держались на расстоянии от девушек и старались подражать их движениям. Я украдкой взглянул на Уорхола. С бесстрастным, безразличным видом он наблюдал за ходом эксперимента по возбуждению женского экстаза в мужском теле, по переносу гормонов Клеопатры в организм самца. Серебристые стены, прожекторы, картины на стенах — весь этот фон был мрачнее, чем казалось на первый взгляд. Силуэты танцующих с каждой минутой все больше походили на изломанные угольно-черные фигуры с картин экспрессионистов — мне вдруг вспомнились шведские актрисы 20-х годов, в болезненном трансе хватающие воздух ртом. Маленькая толпа в мастерской как-то вдруг оживилась. Я ощутил запах конопли. Появилась еще одна гостья — виляющая бедрами, чрезмерно белокурая женщина; черты лица у нее, впрочем, были мужские. Двое парней, обнявшись, прошли мимо. В углу я заметил девушку в мини-юбке, на вид совсем юную и наивную; она достала из кармана и открыла небольшой флакон, втянула носом его содержимое, а потом ее голова снова откинулась назад.

Кейт Маколифф подняла на меня утомленные глаза.

— They're creeps [23] , — сказала она.

Мне захотелось выпить. Я взял Кейт под руку, и мы направились к одному из столов с напитками.

— Got some speed? [24] — спросил меня на ходу юноша с лицом ангела.

Я не понял вопроса.

— Ему нужны амфетамины, — пояснила Кейт и сделала юноше знак, чтобы он от нас отстал.

Наливая в картонные стаканчики кока-колу и виски, я заметил на стене стенд с фотографиями голливудских звезд прошлых лет. Улыбающийся Фэтти Арбакль, а рядом нимфетка с темными кругами под глазами. Мэрилин Монро и Джейн Рассел. Эррол Флинн в костюме капитана Блада. Лекс Баркер в роли Тарзана, в набедренной повязке и с обезьянкой Читой на плече.

Я протянул Кейт стаканчик. Но не успела она отпить, как к нам подошел престранный субъект. Это был щуплый молодой человек с блестящими глазами, с волосами, стоявшими на голове торчком, как рога у черта.

— Привет, Кейт! — заорал он.

— Привет, Ундина, — раздраженно ответила она.

Он смерил нас взглядом, словно эльф, попавший в компанию фей, потом торжественно указал пальцем на меня.

— Это новенький? Совсем-новый-джентльмен-по-нему-звонит-Биг-Бен? Ура-стальная-эскадрилья-наш-Икар-большие-крылья?