Странник
Шрифт:
– Пользуйтесь. Респондент может подключать любую технику и упрется вот в эту схему. – Парень нажатием клавиши вывел на экран карту Европы, сплошь исчерченную красными линиями. – При известном усилии можно, конечно, идти по цепочке, но весь фокус в том, что, хотя ловец и поймет, что звонок не имеет отношения к этой телефонной схеме, вычислить, откуда конкретно с ним говорят, не сможет. Если, конечно, у него нет связей в АНБ. В смысле – в Агентстве по национальной безопасности. – Рутен помолчал, закончил:
– Это в Штатах.
– Я в курсе.
– В эфир
– У тебя есть подобная программа по телефонам-автоматам США?
– Да. На этом же диске.
– Получишь еще три сотни, а диск оставляем, лады?
– Лучше пять.
– Можно и пять, но это столько не стоит.
– Кто знает, что чего стоит в этом мире?
– Говоришь много.
– Разве?
– Ну.
– Так цену набиваю. Люди вы, по всему видать, денежные, с размахом, на отдыхе. Ив карманчике у вас – сплошь зелень нашпигована.
– Хочешь совет, Рутен?
– Бесплатный? Хочу.
– Тот, кто считает чужие деньги, никогда не будет иметь своих.
– Я не считаю. Я – любуюсь.
– Да ну?
– А то. Баксы плотной пачкой, да еще эдак небрежно свернутые... Форсите?
– Есть немного.
– А афоризмус? Сами выдумали?
– Угу.
– Тогда добавьте: жизнь, дескать, научила. Для содержательности.
– Жизнь никогда никого ничему не учит. Сначала дает информацию к сведению, потом – к размышлению, потом – к действию...
– А потом?
– А потом – кончается.
– Вы оптимист...
– Жизнь научила.
Глава 87
Данилов улыбнулся, вложил три сотни в ладонь Рутена:
– Погуляешь немного?
– Как скажете. А остальные деньги?
– После окончания сеанса связи.
– Понял, не дурак.
Рутен вышел.
– Звоним папе? – оживилась Даша.
– Погоди. – Данилов склонился к монитору, забегал пальцами по клавишам. – Дай-ка гляну информацию по биржам... Если что-то действительно поменялось, мы это увидим по биржевым чартам.
– Что такое чарты?
– Графики колебания курсов ценных бумаг.
– Нам это нужно?
– Да. Пока я не понимаю, зачем тебя похитили!
Ничего существенного на бирже не происходило. Несмотря на колебания цен на нефть и газ, цены покупки и продажи акций местных энергетических и транспортных компаний существенно не менялись. Плавные восходяще-нисходящие тренды. Покой и благорастворение.
Олег тряхнул головой.
– Ты что воздух бодаешь, Данилов?
– Тупик. Рынок нефти и газа, и здешний, и транзитный, поделен и расписан.
И ни за какие коврижки никто ни с кем не лается. Было повышение мировых цен, потом – падение, но это рутина... Не показывает биржа даже отдаленно ничего такого, что могло бы вызвать... столь бурную реакцию какой-либо из сторон, как твое похищение.
Данилов провел пальцами по клавишам, на экране монитора появилась телекартинка.
– Решил развлечься дневным сериалом? Самое время.
– Вчера в
нашем Датском королевстве был не самый спокойный денек. Кажется, на третьем национальном время городских новостей. Может быть, то, что мы просмотрели, заметили журналисты?– Журналисты видят только то, что им помогают увидеть люди умные и заинтересованные!
– Вот на это я и рассчитываю.
Новости были пусты, велеречивы и чуть напыщенны, как всякие новости.
Данилов слушал вполуха. Ничего экстраординарного.
– И долго ты будешь разглядывать эту глупую смазливую мордашку? – спросила Даша, кивнув на ведущую.
Данилов пожал плечами, пролистал несколько каналов. Все чинно, благопристойно, благолепно. Все слишком чинно, благопристойно, благолепно. Судя по всему, разбитый «крузер» на ночной дороге отнесли к обычному дорожно-транспортному, покойников в районном городишке – к местечковой криминальной разборке. «На люди» ничего не вышло.
Данилов замер. С экрана на него смотрел он сам: в камуфляжной форме, молодой, худощавый. Взгляд прямой и жестокий.
– Органами правопорядка разыскивается Олег Данилов, бывший боевик спецподразделения советскойгосударственнойбезопасности,бывший легионер-наемник в одной из африканских стран. Был ранен и контужен. Возможны психические отклонения, чреватые общественно опасным насильственным поведением.
Может выдавать себя за журналиста, профессионального военного, работника спецслужб, криминального авторитета. В последнее время работал сотрудником одного из княжинских издательских холдингов. Возможно, вооружен.
Брови Даши Головиной поползли вверх.
– Держите меня все и еще восемь человек! А почему не сообщили, что ты всю жизнь выдавал себя то за плошку для овсяного киселя, то за мирно пашущий колхозный трактор?
Картинку убрали, дикторша замешкалась, поискав глазами что-то на суфлере, не нашла, взяла со стола бумажку, видимо только что положенную перед ней ассистентом режиссера, начала читать:
– По предположениям оперативных работников, Олег Данилов, находясь в состоянии неадекватного восприятия действительности, похитил человека. – Ведущая запнулась, а на экране появилась цветная фотография Даши Головиной, явно давняя: на ней девушке было вряд ли больше четырнадцати. – Просьба ко всем, кто знает о местонахождении Олега Данилова или девушки, фото которой вы видите на экране, сообщить в правоохранительные органы или по телефонам...
– Да ты меня еще и похитил?! – развеселилась Даша. – Маньяк просто какой-то! И – приставал! Прямо на лоне природы!
– Погоди, Даша. – Лицо Олега было встревожено и крайне напряжено. Он быстро записал два номера, мелькнувших на экране.
– Ты что такой стал? Да это же туфта полная!
– Хуже, Даша, много хуже.
– Чем?
– Все от слова до слова – спланированная провокация.
– Для кого?
– Для Папы Рамзеса.
– Для папы?!
– Да. Ты рассказывала, твой папа запанибрата и с министром внутренних дел, и с дефензивой...
– С чем?
– Со службой безопасности.