Страна Мимпиния
Шрифт:
И вот, спустя всего час после ухода мамы, Макс сидел рядом с Лил и рисовал в своем альбоме. Он аккуратно выводил карандашом затейливую собачку со взъерошенной шерстью, изрыгающую грозный лай.
А Лил снова взяла книжку про Гулливера и открыла страницу, на которой были изображены лошади. Она провела пальчиком по нарисованной гриве.
– Я всегда мечтала встретиться с гуигнгнмами и поговорить с ними… – мечтательно произнесла Лил, – Но что бы я им сказала? О том, что нам задали по математике или о списке литературы на лето?
– Ну а я бы рассказал о своей коллекции киндер-сюрпризов, –
Лил внезапно подпрыгнула.
– Точно! – выпалила она так, что Макс аж испугался, – Я же тебе принесла киндер!
И вытащила из кармана рюкзака небольшое яйцо в блестящей обертке.
Глаза Макса засияли при виде подарка. Он взял в руки яйцо, аккуратно снял обертку, переломил шоколад пополам, отложив его в сторону, и, наконец, добрался до желанной середины. По привычке Макс поднес яйцо к уху и потряс его, пытаясь угадать, что там внутри.
– Там цельная игрушка! – радостно воскликнул Макс, – Я по звуку узнаю, что там внутри: паззл, цельная игрушка или из разных частей… А тут цельная! Повезло!
Он дрожащими руками открыл желтое яичко и ахнул от восторга. В его ладони оказался забавный дракончик с кирпичной кладкой.
– Это же… это же из новой коллекции! У меня еще ни одного нет из новой коллекции! Лил! Спасибо!
Лил с удивлением смотрела на восторгающегося Макса – такая бурная реакция ее поразила.
– Эээ… пожалуйста, – скромно сказала она, – Рада, что тебе понравилось.
– Знаешь, я тебе тоже кое-что подарю, – и Макс положил на ее колени книгу Гулливера.
– Ты, правда, хочешь мне подарить «Путешествия Гулливера»? – удивленно воскликнула Лил и с трепетом провела по заветным страницам с разумными лошадьми, – Спасибо! Как бы я хотела оказаться тоже в волшебном месте!
И Лил с тоской поглядела в окно, за которым шумели ветви деревьев.
– Погода прекрасная… – протянула она, – Пойти бы сейчас гулять…
Макс грустно повертел в руках дракончика с кирпичной кладкой.
– Я гуляю только с мамой. Она катит мою коляску… Хотя я и сам могу ею управлять. Но с ней так лучше не делать, – тихо пробормотал он.
Макс почувствовал, как в его сердце больно кольнуло – из-за того, что он не может никуда пойти, Лил вынуждена сидеть с ним дома. Хотя намного интереснее было бы погулять в парке или посидеть на лавочке…
Но Максу все равно представилось невозможное – он с громким смехом бежит рядом с Лил, прыгает через лежащее бревно и продолжает бежать, бежать, бежать, потихоньку опережая девочку… Но не тут-то было – Лил его догоняет, устремляется вперед, и он, Макс, набирая скорость, оказывается на одном уровне с ней и просто бежит рядом…
Видение в голове испарилось, и он с болью посмотрел на свои неходящие ноги. Никогда такого не будет. Никогда ему не бежать рядом с Лил.
– Ну и я тоже могу покатить коляску! – заявила Лил.
Макс вытаращил на нее глаза.
– Шутишь? Ты не сможешь меня повести, этой коляской могут управлять только взрослые! У тебя не хватит сил… К тому же нам запрещено выходить из дому…
– Макс, тебя послушать, так и поверишь, что в мире нет ничего возможного! Это нельзя, то не получится, так играть нельзя – не по правилам! Давай
хотя бы попробуем, а потом посмотрим – получилось или нет. От попыток мы ничего не потеряем!Макс в изумлении глядел на Лил, а она уже вскочила и обула его ноги в кеды.
– Мы погуляем совсем чуть-чуть. И не будем далеко ходить, обещаю! Значит, когда твоя мама придет, ты говоришь?
– Только вечером.
– Тогда у нас много времени! – радостно воскликнула Лил.
Схватила свой рюкзак, закинула на спину и нырнула в зеленые потрепанные кеды. Быстро повернула ключ, осторожно выкатила Макса и закрыла дверь.
– Погнали! – радостно сказала Лил, схватившись за коляску и направляя ее перед собой.
Едва оказавшись на улице, оба с удовольствием глотнули свежий воздух. Солнце приятно светило в лицо, бережно согревая каждую частичку тела, а теплый ветерок обдувал и прибавлял ощущение свежести и уюта. Максу показалось, что привычная улица сейчас заиграла новыми красками: и дома стали ярче и красивее, и деревья, и трава зеленее и сочнее. Он с удивлением обнаружил, что впервые в жизни заметил маленькие милые балкончики с железными проржавевшими прутьями и перилами – он столько раз проходил мимо этих домов, но еще ни разу не замечал столько красоты вокруг себя. На балкончиках отдыхали люди – они сидели за маленькими столиками или на пледиках, о чем-то оживленно говорили и смеялись. Макс отвернулся и посмотрел вперед: и дорога теперь казалась на удивление приятной. Он с удовольствием разглядывал узкие улочки, вымощенные крупным камнем.
Вот они прошли мимо уютной кофейни, где на веранде под навесом сидели люди. Макс часто туда приходил с родителями и пил огромный милкшейк со взбитыми сливками и шоколадными палочками – самый вкусный на свете. Раньше он и не замечал, насколько милое это местечко.
А тем временем Лил продолжала вести его непонятно куда.
– Куда мы идем? – спросил Макс.
– Конечно, к лошадям-гуигнгнмам, – ответила Лил.
– Куда?! Лил, их не существует!
Лил издала усталый вздох и лениво сказала:
– Десять минут назад ты не верил, что мы отправимся гулять… Пройдет еще немного времени, и ты обнаружишь, что заблуждался на этот раз тоже!
– Ну, уж нет! Это еще было хоть как-то возможно, но говорящие лошади…
– Разумные! – поправила его Лил.
– Неважно! Такое точно может быть только в сказках.
И он увидел, как над ним вверх тормашками показалось улыбающееся лицо Лил – она рассмеялась и хитро прищурила глаза.
– А вот посмотрим! – бойко сказала она и ускорила шаг, пускаясь почти в бег.
– Лил, осторожно!
Но Лил, крепко держа коляску, лишь ускоряла шаг. Они бежали по вымощенной камнем дороге к огромному лесу и морскому побережью. Запах моря лишь раззадоривал детей, отчего они буквально летели по залитой солнцем дороге.
Макс, вдруг забыл обо всем на свете, набрал в грудь побольше воздуха и пронзительно закричал на всю улицу, переполненный весельем и счастьем…
И также быстро умолк.
Им загородили дорогу три больших, коренастых и рослых мальчиков. Лица у них были крупные и неприятные. Глаза ожесточенно и злобно поблескивали.