Страх падения
Шрифт:
— Сделать то, что нужно было сделать уже давно.
Через несколько минут я ехала по шоссе в сторону дома Блейна в «Лексус Купе» Анжелы.
Я должна была поговорить с ним как можно быстрее, пока я не растеряла всю свою решимость. Мое время истекало, вместе с заходящим солнцем за моей спиной.
Постоянно прокручивая у себя в голове план действий, я пыталась подготовить себя к худшему сценарию развития событий. Но мои мысли забивали приглушенные звуки песни «Сивил Уорз», звучащие из стереосистемы.
Что, если он будет не один? Что,
Что, если в настоящее время он погружается в нее, в попытке забыть меня?
Однако, одних моих предположений было недостаточно, чтобы заставить меня повернуть назад. Мне нужно было увидеть это воочию.
Я знала, что для того, чтобы причинить мне боль настолько, что я больше никогда не позволю себе чувствовать, хватит и одной подобной сцены. Мне было необходимо постоянно ощущать эти страдания, которые помогли бы мне вернуться к своему обычному равнодушному существованию.
На какое-то время я забыла о своей затаившейся боли, позволив Блейну занять ее место в своем сердце и разуме. Он одним своим присутствием постепенно начал залечивать мои повреждения.
Говорят, что разбитое сердце невозможно склеить по-настоящему. Тем не менее, его прикосновения запечатали мои зияющие раны и даже заполнили крошечные, не видимые глазу, трещины.
Может, мое сердце исцелилось и не полностью, но Блейн двигался в правильном направлении, окружая меня томными улыбками, сказанными шепотом словами и мягкими поцелуями.
Мое сердце находилось в плачевном состоянии очень долго, но за последние несколько недель начало медленно, но верно восстанавливаться.
Когда я подъехала к его дому, мои ладони вспотели, а дыхание стало поверхностным. Я смогу это сделать. Я должна. Я обязана, ради Анжелы и каждой одинокой ночи, которую она провела, тоскуя по ком-то, кто будет ее любить. Ради Дома и его страданий, которые он испытал от рук того, кто утверждал, что любит его.
И, конечно, ради себя и той любви, которую безумно боялась почувствовать.
Любовь. Вот то, что связало нас, точно так же, как и разделяло. Она была нашей болезнью и одновременно лекарством для наших разбитых сердец.
Она была сукой.
Я приближалась к двери его дома, ведя обратный отсчет от десяти.
Я не увидела его грузовик, но он мог быть в гараже.
Я не знала, как я смогу войти. Неизвестность сковала мои суставы, я буквально заставляла себя преодолевать каждый шаг навстречу своей судьбе. Мне казалось, что я иду по Зеленой миле, а не по вымощенной камнем дорожке к крыльцу Блейна.
Я нажала на дверной звонок, не дав возможности своему разуму меня отговорить.
Нет ответа. Я снова нажала на кнопку и прождала еще секунд тридцать. Дерьмо.
Я столько всего напридумывала, а его даже нет дома. Я покачала головой, ошеломленная абсурдностью ситуации, и стала рыться в своей сумке.
Я оставила на пороге фигурку оригами. По крайней мере, он будет в курсе, что я приезжала. И если он решил двинуться дальше без меня,
то, может быть, это заставит его вспомнить обо мне. Возможно, этого послания будет достаточно, чтобы он раздумал забывать о времени, проведенном вместе со мной. Я же цеплялась за эти воспоминания как за спасательный круг.— Ками? — Выдохнув, я медленно развернулась на звук его голоса.
Блейн стоял всего в шаге от меня, без рубашки и весь покрытый капельками пота. На его великолепном теле были лишь спортивные шорты и кроссовки, его загорелая кожа блестела под лучами заходящего солнца, а песочно-каштановые волосы прилипли ко лбу.
На одной более длинной пряди повисла одинокая капля. Он удивленно смотрел на меня своими шоколадно-коричневыми глазами.
Внезапно меня одолела невероятная жажда, и я подумала, что только эта капелька смогла бы увлажнить мое пересохшее горло.
— Ками? — повторил он, вынимая наушники iPod-а из ушей.
Я поняла, что до сих пор не проронила ни слова, всецело поглощенная созерцанием его практически обнаженного тела, находящемся от меня на столь близком расстоянии.
Блейн был великолепен. Он выглядел словно мечта, воплощенная в реальность.
— О, гм, извини, что не позвонила...
— Все нормально, — прервал он меня.
Он сделал шаг навстречу, и я невольно залюбовалась чернильными рисунками, украшающими его тело.
Замысловатые узоры и надписи целовали его пальцы, руки, плечи, торс. В тот день, у озера я обнаружила еще несколько татуировок на его ногах, но так и не получила шанса изучить их более пристально. Сейчас же я находилась достаточно близко, чтобы мельком увидеть красные, желтые, зеленые и голубые фрагменты, поднимающиеся вверх по его левой икре. Каждая часть смотрелась потрясающе-замысловато.
— Это для меня? — спросил он, указывая на забытый кусочек бумаги, подсунутый за дверную раму.
— Гм, ага. Я предположила, что лучше оставлю это, чем записку. — Я пожала плечами.
Он присел на корточки, чтобы извлечь маленькую лягушку-оригами, и я почувствовала запах, исходящий от его блестящей от пота кожи. Этот аромат, смешанный с нотками мяты и специй, который манил меня все сильнее, был до безумия мужским и эротичным. Именно так я себе и представляла запах его пота, и я хотела окунуться в каждую мельчайшую его капельку.
Блейн вертел в руках клочок бумаги, глядя на меня с полуулыбкой. Меня окутало тепло, исходящее от его тела, разжигая в моем животе пожар.
— Или ты могла мне позвонить.
Я старалась не улыбнуться.
— Некоторые вещи должны быть сказаны лично.
Он кивнул, вылавливая ключ из повязки для iPod-а, которая обхватывала его литой бицепс.
— Входи.
Дом Блейна был таким же безупречным, как я его и запомнила.
Оказавшись внутри, на меня вновь нахлынули воспоминания о его, ласкающих меня, губах, об обнимающих меня сильных руках, и о нежных словах, произнесенных им после того, как я проснулась в темноте.