Страх на побережье
Шрифт:
Внезапно пришлось решительно сбросить скорость: впереди в сгущающихся сумерках Рено увидел, как серый «кадиллак» сворачивал с магистрали на покрытую галькой проселочную дорогу, уходящую между деревьями на юг. Затем с удивлением заметил, как одна из машин между ними тоже сворачивает туда же, «Неужели кто-то еще следит за ней? Нет, скорее всего, простое совпадение; если бы было иначе, то другому преследователю пришлось бы идти третьим».
Рено помнил, что, судя по карте, судоходный канал должен находиться где-то в том направлении, куда все они сейчас устремились. Шоссе шло с небольшими отклонениями параллельно каналу, по его северному берегу. Внезапно открылся и сам канал: обогнув поворот дороги, Рено обнаружил обе машины,
Рено остановился, мысленно возблагодарив водителя, встрявшего между ними. Танкер прошел, послышался приглушенный рев дизелей, и пролеты моста плавно поплыли навстречу друг другу. Проехав милю, средняя машина свернула на какую-то грязную сельскую дорогу. Вскоре после этого миссис Конвей включила фары своей машины. Теперь возникнут сложности: в конце концов через несколько минут и Рено придется сделать то же самое и волей-неволей она заметит, что за ней следят.
Окружающая местность преобразилась, г Они выехали с полосы, заваленной древесиной, на болотистую равнину, поросшую высокой травой и изрезанную вдоль и поперек каналами. Рено увидел, как миссис Конвей быстро просигналила правый поворот и устремилась прямо на затухающий отсвет заката. Окружающий пейзаж наводил тоску: до самого горизонта к югу и на запад, насколько хватало глаз, простиралась мрачная равнина — однообразное болото темнело в сгущающейся ночи. Ни единого признака жилья, ничего! Только дорога, бегущая впереди.
Внезапно Рено встревожился: если тот человек действительно назначил ей здесь встречу, то это уже попахивает чем-то нехорошим.
Рено соображал, что предпринять. Можно было нажать на акселератор и, обогнав «кадиллак», вынудить миссис Конвей остановиться.
Возможно, еще удастся поговорить с ней… «Но, черт возьми, — подумал он со злостью, — ведь тогда все рухнет! Назначивший встречу где-то здесь, и если я заставлю ее повернуть обратно, то, вероятно, другого шанса встретиться с ним мне уже не представится. Я — не ее мамаша, и она достаточно взрослый человек, отвечающий за свои поступки».
Но добром эта поездка не кончится, он уже что-то предчувствовал. Нельзя позволить ей влипнуть в такое дело. Еще раз ругнувшись, Рено резким движением включил фары и прибавил скорости. Огни идущей впереди машины метнулись влево — дорога вновь поворачивала на юг, увлекая еще глубже в пустынную безбрежность.
Навстречу летели стеной стоящие вдоль обочины высокие травы и тут же пропадали позади в темноте. Под колесами громыхали деревянные мостки. Рено достиг очередного поворота, машину занесло, и из-под нее веером полетела галька с ракушечником.
Машина миссис Конвей уже намного опередила его. Рено чертыхнулся: значит, она заметила хвост и пытается оторваться. Он опять до отказа вдавил педаль, и тут на его глазах свершилось что-то ужасное.
Лучи фар «кадиллака» полоснули по небу: машину занесло и перевернуло. На ничтожно малую долю секунды ее фары осветили траву вдоль дороги, а затем исчезли, будто автомобиль заглотил какой-то неведомый чудовищный болотный монстр. И… ни звука! Тишина. Ничего, кроме жуткого осознания — был свет и его не стало.
Машинально Рено нажал на тормоза, пытаясь погасить скорость. Что произошло, гадать долго не пришлось — звук достиг его ушей и он понял все: за секунду до раздавшегося грохота прогремел выстрел.
Его машину занесло. Задние колеса зависли над канавой. Ослабив сцепление, он изо всех сил пытался вырулить на середину дороги, а когда ему это удалось, оказался прямо на месте аварии. Его фары уперлись в пустоту — «кадиллака» на дороге не было. Канава и деревянный мостик через нее, перила только с одной стороны — это все, что он успел заметить,
гася фары, ставя машину на ручной тормоз и выскакивая из нее практически на ходу.Тьма поглотила его. Рено бежал, пригибаясь к земле, чтобы его силуэт не вырисовывался на фоне неба; и все, что он видел перед собой, — это едва поблескивающие ракушки на дороге.
Затем он ощутил под ногами бревна моста и остановился. В воздухе висела мертвая тишина, нарушаемая лишь уханьем его собственного сердца да всплесками воды поднятой «кадиллаком» волны, замирающей в зарослях кувшинок у дальнего берега канала. С левой стороны моста перила были снесены, и, уже спрыгивая вниз, он рассмотрел торчавший из воды темный остов, похожий на часть машины.
По плечи в воде, увязая ногами в толстом слое ила, он продирался вперед, пытаясь на ощупь определить, где же «кадиллак». «В общем-то уже все равно, — с горечью подумал он, — скорее всего, она уже мертва». И тут его ладонь вдруг коснулась чего-то. Покрышка! Он поднял голову и различил четыре колеса, возвышающиеся над поверхностью канала. Значит, машина рухнула крышей вниз. Рено слегка присел, шаря вдоль ее боковой части. Рука мазнула по разбитому стеклу, и боль глубокого пореза полоснула по нервам. Ручка дверцы должна находиться где-то ниже. Наконец он нащупал ее и потянул. Но нет, ее заклинило.
Он бросился на другую сторону. Боже, сколько времени уйдет на все это? Пока он барахтался в воде, огибая машину и подбираясь к другой дверце, где-то на заднем плане сознания маячили назойливые вопросы: «А что же делает тот человек, который стрелял? Где он сейчас?»
Здесь было глубже. Он погрузился в воду. На поиски ручки ушли драгоценные секунды. Защелка открылась, и он дернул дверь на себя, ощущая, как физическую боль, необходимость торопиться. Дверца не поддавалась. Он уперся ногами в бок машины и изо всех сил напрягся, пытаясь освободить ее. Но, приоткрывшись едва ли на дюйм, дверь снова замерла. Рено набрал воздуху в легкие, опустился под водой на колени, ощупав корпус машины, и внезапно понял: крыша «кадиллака» настолько глубоко увязла в иле, что ее надо было выволакивать из этой жижи, чтобы освободить дверцу. Но прежде чем ему удастся сделать это, с миссис Конвей будет покончено, если, конечно, она еще жива.
Затеплилась надежда: стекло окна оказалось опущенным, и если втянуть посильнее живот, то он вполне сможет протиснуться внутрь, скользя по илу. Втискиваясь в салон, он почувствовал, что машина слегка качнулась и вновь замерла. Рено глушил нашептывания страха: «Стоит ли рисковать ради женщины, которая, вероятнее всего, уже умерла? Если машина перевернется или осядет немного глубже, отсюда уже не выбраться».
И тут он впервые услышал какие-то звуки, похожие на хаотичные удары, возможно, это были конвульсивные движения совершенно беспомощного, тонущего человека в бессознательном состоянии… Он должен, должен попытаться!
Наполовину проникнув внутрь, Рено понял, что ему надо было бы вынырнуть на поверхность и глотнуть кислорода, прежде чем предпринимать что-нибудь дальше. Сколько он уже под водой?
Двадцать секунд? Тридцать? Легкие начали ныть.
Рыхлая тина засасывала живот, а на спину угрожающе давила рама окна. Машина качнулась еще раз. Он простер руки вперед, что-то нащупал и крепко схватился за это.
Оказалось — рука. Скользнув пальцами вдоль нее, он дотянулся до плеча. Женщина еще боролась за жизнь, поэтому одной рукой вцепилась в его одежду. Рено принялся вывинчиваться назад, увлекая ее за собой в окно. Машина затряслась и сдвинулась еще на дюйм — его охватило паническое чувство. Легкие мучило отсутствие воздуха — сил оставалось на несколько секунд. И вот он уже снаружи машины и тащит ее из окна. Почувствовав под ногами илистое дно, он рванул наверх, не выпуская из рук ее плечи. Их головы прорвали поверхность воды с едва слышным всплеском, и почти тут же ночь взорвалась треском выстрела.