Страдать в тишине
Шрифт:
— Что ты ищешь? — спрашивает Бени, заставляя меня подпрыгнуть.
Я разочарованно вздыхаю.
— Сковороду.
Ухмылка пробивается сквозь его серьезность, будто он изо всех сил старается не смеяться и почти проигрывает, когда он подходит ближе и снимает сковороду с того места, где она висела — прямо перед моим лицом. Я закатываю глаза и забираю ее у него.
— Спасибо.
— Без проблем, — отвечает он.
Как только все
Я: Прости. Замоталась кое с чем. Как ты? Я так скучаю.
Три маленькие точки, означающие, что она печатает, появляются в считанные секунды.
НЕССА: Замоталась с чем-то или с кем-то? Когда ты вернешься домой?
Я тихонько посмеиваюсь про себя. Это в духе Нессы — сразу предположить, что дело в сексе. Хотя, по правде говоря, именно этим мы и занимались, но все же. Кажется, с тех пор как нам исполнилось шестнадцать, не было ни дня, чтобы ее мысли не витали в грязных водах.
Решив проигнорировать первый вопрос, я отвечаю на второй.
Я: Я пока не совсем уверена, но когда вернусь, ты узнаешь первой.
Я только нажимаю «отправить», когда раздается звонок в дверь и Бени идет посмотреть, кто там. Сначала я ничего не слышу, но затем голос, эхом разносящийся по прихожей и кухне, способен испортить день кому угодно.
— Бени, — приветствует она его, но таким тоном, будто считает себя лучше его. — Всегда такое удовольствие.
— Хотел бы я сказать то же самое, — парирует он.
Каблуки цокают по полу, когда она подходит ближе, и когда она наконец добирается до кухни, я понимаю по выражению ее лица, что я последний человек, которого она ожидала здесь увидеть. Рядом никого нет, так что нет нужды притворяться и скрывать свое отвращение ко мне.
— Ты как запущенный случай герпеса, — говорит она со вздохом. — Я думала, от тебя избавились.
Взяв кусочек бекона с тарелки, я прислоняюсь к стойке и самодовольно усмехаюсь.
— Может, стоит поговорить с врачом, если у тебя обострение. Я слышала, лекарства нет, но он может лечить симптомы.
Ее и так короткий предохранитель уже сработал, когда она закатывает глаза и фыркает.
— Разве ты не должна быть умной? Тупость не в твоем стиле.
— А отчаяние — не в твоем, — огрызаюсь я в ответ. — Ты вообще что здесь делаешь?
— Я собирался спросить то же самое, — говорит Кейдж, появляясь в дверях спальни.
Он выглядит как греческий бог с полотенцем на бедрах. Просто глядя на него, у меня пересыхает во рту, и я искренне ненавижу тот факт, что Виола тоже видит его таким. Видеть, как она смотрит на него, заставляет меня желать выцарапать ей глаза ногтями.
— Ну, я пришла поздравить тебя с тем, что ты разобрался... — Она жестом указывает на меня сверху вниз. — с этим, но теперь вижу, что нет. Нико сказал, ты от нее избавился.
Кейдж
смотрит на меня и улыбается, отталкиваясь от дверного косяка и направляясь ко мне.— Что ж, Нико нужно преподнести урок насчет того, чтобы держать свой гребаный рот на замке.
Виоле ничего не остается, кроме как смотреть, как Кейдж берет меня за подбородок и наклоняется поцеловать. Он вкладывает в это почти все, что у него есть, буквально высасывая воздух из моих легких. И когда он отстраняется, самодовольная усмешка на его лице говорит мне, что он это знает.
— Саксон никуда не денется, — говорит он ей, все еще не отрывая от меня взгляда, затем поворачивается и смотрит на нее. — Она здесь, чтобы остаться, так что либо научись с этим жить, либо убирайся к черту. Желательно последнее, если уж быть честными.
И вот так, на каждый мой вопрос получен ответ, когда он хватает кусочек бекона и уходит, оставляя Виолу, мысленно мечущую в меня кинжалы.
Шах и мат, сучка.
Рассудительно мыслить в условиях хаоса никогда не было моей сильной стороной. В конце концов, я зашла в свою бывшую спальню, открыла шкаф и вышла оттуда с гребаной спортивной сумкой, полной личных вещей. Независимо от того, куда я собиралась попасть, одежда бы пригодилась, именно поэтому я нахожусь в дизайнерском бутике далеко за час после закрытия.
Мы планировали приехать раньше, но немного... отвлеклись. Когда мы наконец выбрались из спальни достаточно надолго, чтобы сесть в гребаную машину, у магазина нас встретила табличка «Закрыто». Я пыталась сказать Кейджу, что можем прийти в другой день, но он и слушать не хотел. Он постучал в дверь и предложил очень недовольным работникам внутри по тысяче долларов каждому, лишь бы нас впустили взять кое-какие вещи.
Я хожу по магазину, рассматривая всю эту красивую одежду, пока Кейдж сидит на стуле возле примерочной. Он не отрывается от телефона, пока я делаю покупки. Его пальцы двигаются с бешеной скоростью, пока он печатает то, что выглядит как очень серьезное письмо.
— Это будет хорошо на мне смотреться? — спрашиваю я, держа золотое платье.
Он даже головы не поднимает, когда отвечает.
— Я бы на тебе хорошо смотрелся.
Я закатываю глаза.
— Кейдж.
Это заставляет его посмотреть на меня.
— Что? Смотрелся бы. Вообще-то, смотрюсь.
— Да, милый. Рада видеть, что с твоей самоуверенностью все в порядке, — остроумно замечаю я. — А теперь серьезно. Платье.
Он качает головой.
— Абсолютно нет. Я привел тебя сюда. Я не собираюсь еще и давать тебе советы по моде.
С надутыми губами я выдыхаю.
— Но мне нужен кто-то, кто скажет, если что-то выглядит плохо, независимо от того, нравится это мне или нет.