Чтение онлайн

Черты лица его, несмотря на стертость, характерную для всех заключенных, производили впечатление стремительных, а взгляд глубоко и чересчур близко посаженных глаз был острым и проницательным. Обращала на себя внимание чрезмерная бледность кожи, характерная для людей, редко бывающих на солнце или же долгое время проведших в подвалах и подземельях.

Именно странный наряд, больше напоминавший костюм Арлекина-Порции, показался мне кучей тряпья, не позволившей сразу же разглядеть обладателя.

— Я сообщу господину Шефтелю, — хриплым от напряжения голосом сказал раввин. — Он должен знать о случившемся. По-моему он еще не ушел. И господин Зандберг тоже. Пусть

пришлет своих полицейских.

Я испытал мгновенный укол страха. Что я скажу им? И потом… Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила меня похолодеть.

— Не стоит, — голос мой тоже напряженно подрагивал. — Не надо никому ничего говорить. Не надо звать полицейских, — я взял рабби Аврум-Гирша под руку. — Это опасно, рабби…

Реакция раввина оказалась неожиданной. Он вжался в угол, а на лице его — не то детском, не то старческом — обозначилось выражение сильнейшего испуга.

— Вы?.. — пролепетал он. — Это сделали вы, доктор Вайсфельд?

Я опешил.

— Успокойтесь, господин раввин, — сказал незнакомец, с вежливым интересом наблюдавший за этой короткой сценой. — Доктор просто опасается, что нас всех могут обвинить в причастности к этому несчастью. Он совершенно прав — пока не стоит никому ничего сообщать… — он вдруг замолчал, прислушался и спешно вытолкал нас из гримерной, при этом приговаривая вполголоса: «Пойдемте, пойдемте отсюда…»

Сам, перед тем, как последовать за нами, еще раз окинул быстрым внимательным взглядом комнатку.

Раввин мгновенно скрылся в одном из коридоров. Не знаю, какое чувство им двигало. Во всяком случае, не страх. Мы же с незнакомцем успели сделать лишь несколько шагов по коридору, когда он схватил меня за руку и втолкнул в нишу.

— Тихо! Молчите, — шепнул он.

Послышались торопливые шаги. Я увидел девушку, исполнявшую роль Джессики. Теперь я понял, почему при первом появлении на сцене черты лица этой девушки показались мне знакомыми. Белый парик отсутствовал, и я узнал в исполнительнице роли арийской дочери Шейлока одну из двух девушек, раздававших пищу нетрудоспособным обитателям Брокенвальда. «Рахель, — вспомнил я слова Луизы Бротман. — Ей совсем не идет белый парик…»

Рахель быстро подошла к гримерной Ландау, постучала. Подождала немного, затем решительно открыла дверь и вошла. Спустя мгновение мы услышали сдавленный вскрик, затем девушка выбежала из гримерной.

— Минутку… — сказал человек-арлекин. — Стойте здесь, доктор Вайсфельд. Я хочу кое-что проверить.

Вновь послышались шаги. Я с трудом удержался от удивленного возгласа, узнав Луизу Бротман, моя спутницу, покинувшую, как я полагал, помещение спортзала около получаса назад.

— Вот кто ее должен был ждать… — пробормотал я уязвленно. Видимо, в антракте Луиза бегала за кулисы к Ландау, и они договорились о встрече после спектакля. Вот почему она так уверенно рассуждала о его замысле и так интересовалась госпожой Ландау — находится ли та в зале? Боже, какая пошлость… От негодования я едва не вышел из укрытия, чтобы окликнуть медсестру. Человек-арлекин предостерегающе сжал мою руку. Я опомнился. И тут же испытал нечто вроде раскаяния: речь-то идет о трагически погибшем человеке.

Постучав в дверь и толкнув ее, не дождавшись ответа, Луиза не вошла, а лишь заглянула в гримерную. Она застыла, но, вместо того, чтобы уйти, вошла, не забыв прикрыть за собою дверь. Госпожа Бротман оставалась в гримерной минуты две-три, затем вышла и удалилась быстрыми легкими шагами.

— Сильная женщина… — прошептал человек-арлекин. — И очень красивая. Интересно, что она там искала?

Я смотрел ей вслед,

пока она не свернула к выходу.

— Однако… — протянул незнакомец, когда мы остались одни. — Покойный пользовался большим успехом у представительниц прекрасного пола, вы не находите?

Я промолчал.

— Надеюсь, больше никто не придет. Рискнем, — сказал он. — Я хочу еще раз осмотреть место преступления. Поможете мне?

Я кивнул, хотя никакого желания не испытывал возвращаться к мертвому режиссеру. Человек в пестром пальто вошел в комнату, ухитрившись открыть дверь бесшумно. Я последовал за ним.

— Постойте у двери, — распорядился он. — Вряд ли следует ждать новых визитеров, но все-таки, осторожность не помешает. Если услышите чьи-то шаги — сразу дайте мне знать.

Встав у входа в гримерную таким образом, чтобы иметь возможность следить за коридором, я в то же время старался не упускать из виду незнакомца. Его поведение вызывало во мне странное чувство — казалось, он точно знал, что и как следует делать. Именно это уверенное поведение мне и не нравилось, и в то же время привлекало.

Осмотр занял немного времени — минут десять. Человек-арлекин пестрой бесшумной тенью метнулся в один угол комнаты, затем в другой. Склонился над убитым. Внимательно осмотрел его руки. Осторожно коснулся лежавшей на коленях правой руки, разжал пальцы покойного и что-то взял — от двери не было видно, что именно. Повернулся ко мне.

— Все, — сказал он. — Давайте-ка выбираться, не торчать же здесь до утра… Только воспользуемся не центральным входом, а боковым.

Мы прошли коридорным лабиринтом, не встретив более никого — к моему облегчению. Шаги моего спутника были неслышны, в противоположность моим — как я ни старался ступать осторожно, прогнившие половицы скрипели с отвратительной громкостью.

На улице мы остановились. Боковой ход из бывшего спортзала вывел нас почти вплотную к пустовавшим баракам на бывшем пустыре. Охрану с них давно сняли, но колючая проволока сохранялась, так же, как тяжелые замки на воротах. Засовы тускло поблескивали в лунном свете. Кто-то продолжал регулярно смазывать их — и это казалось по меньшей мере странно: бараки не использовались даже в качестве складов, при том, что помещений в Брокенвальде не хватало ни на что.

— Видимо, здесь нам придется расстаться, — сказал человек-арлекин. Он рассеянным взглядом окинул спортзал, затем бараки и тяжело вздохнул. — Ч-черт, как неудачно все получилось. Господин Ландау любезно позволил мне ночевать в его гримерной. Но сегодня я никак не могу там оставаться.

— Боитесь покойников? — поинтересовался я и тут же вспомнил его недавнее поведение.

— С чего мне их бояться? — удивленно просил незнакомец. — И потом, я думаю, тело сейчас уберут… Просто та каморка стала местом преступления. Оставаться в ней неуместно. Придется перебраться туда, — он кивнул в сторону бараков за колючей проволокой.

Сам не знаю, почему, но я предложил ему переночевать у меня на чердаке. Он сразу же согласился, словно ожидал этого предложения. Только спросил учтиво: действительно ли не помешает моему отдыху? «Нет, разумеется, ответил я, соседей у меня нет. Вернее, они есть, но занимают помещения на первом и втором этажах, а я обитаю на чердаке. В дождь там сыровато, но дождя сегодня не предвидится».

— Так что, — сказал я, — если вас устроит деревянный топчан без матраса, милости прошу.

— Устроит, — ответил он. — Конечно, устроит. Вы очень любезны, доктор Вайсфельд. Пойдемте, скоро комендантский час. У вас есть разрешение на передвижение по Брокенвальду в ночное время?