Сторонник сегрегации
Шрифт:
– Ведь оно не изнашивается? И оно прочнее пластикового? Или волоконного, если вам угодно настаивать на этом определении?
– Да, с точки зрения физики, металл прочнее, но механическая прочность в данном случае - не самое главное. Она не играет никакой роли, если сердце надежно защищено. Если инородное тело достигнет вашего сердца, вы будете убиты, скорее всего, по другой причине, не связанной с его прочностью.
Пациент пожал плечами.
– Если я сломаю ребро, мне заменят его, титановым протезом. Заменить кость - так несложно; кто угодно может сделать
– Это ваше право, если вы сделаете такой выбор. Однако я хотел бы предупредить вас, что, хотя киберсердце из металла никогда еще не выходило из строя из-за механических повреждений, известны случаи отказа их электроники.
– И что это означает?
– Любой из типов киберсердца содержит вибратор - неотъемлемую часть своей конструкции. В случае металлического варианта, это - электронный прибор, обеспечивающий ритмичность работы сердца. Он состоит из сложнейшего комплекса миниатюрных устройств, регулирующих частоту биения сердца в зависимости от вашего эмоционального или физического состояния. В такой сложной системе неизбежны сбои, и тогда люди умирают раньше, чем поломку удается исправить.
– Я никогда не слышал о чем-либо подобном.
– Уверяю вас, такое случается.
– Вы хотите сказать, что это происходит часто?
– Нет. Это крайне редкое событие.
– Ну что ж, тогда я, пожалуй, рискну. А пластиковое сердце? Оно тоже содержит вибратор?
– Конечно, сенатор. Но химическая структура волоконного киберсердца очень близка к тканям человеческого организма, поэтому оно подчиняется электрическому и гормональному контролю самого тела. И электронное устройство, которое нужно в этом случае имплантировать в организм, много проще, чем для металлического варианта.
– Но разве пластиковое сердце ни разу не выходило из-под гормонального контроля?
– Пока неизвестно ни одного такого случая.
– Потому, что вы не работали с ним достаточно долго, не так ли? Хирург нерешительно ответил:
– Да, действительно, сердце из высокомолекулярного полимера применяется не так долго, как металлическое.
– Вот видите. Так в чем же дело, доктор? Вы боитесь, что я превращусь в робота… В металлона, как их стали называть с тех пор, как они получили права гражданства?
– Нет ничего плохого в том, что металлон называется металлоном; как вы сами сказали, они признаны равноправными гражданами. Но вы - не металлон. Вы - человеческое существо. И почему бы вам не остаться человеческим существом, насколько это возможно в вашем случае?
– Потому что я хочу выбрать лучший вариант, а это означает - получить металлическое сердце. Вы что, не понимаете?
Хирург кивнул:
– Хорошо. Вам нужно будет подписать необходимые документы, и вы получите металлическое сердце.
– Вы сами проведете операцию? Я слышал, что вы - лучший специалист.
– Я сделаю все возможное, чтобы операция прошла успешно. Дверь открылась, и кресло унесло пациента к ожидающей его медсестре.
Инжемед вошел в комнату, провожая взглядом
пациента, пока створки двери не сомкнулись за хромированной спинкой кресла. Затем он повернулся к хирургу.– Ну, по вашему виду не узнаешь, что тут произошло. Каково же было его решение? Хирург наклонился над столом, заканчивая перфорировать последний раздел своих записей.
– Как вы предсказывали. Он хочет металлическое киберсердце.
– Ну, в конце концов, они все-таки лучше.
– Трудно сказать. Они просто дольше были в употреблении, - это их единственное преимущество. Но дело не в том. С тех пор, как металлоны получили права гражданства, человечество охватила мания. Люди стремятся приблизить себя к металлонам, они хотят получить физическую силу и выносливость, которые ассоциируются с разумной металлической расой.
– Должен отметить, что это не односторонний процесс, док. Вы не работаете с метал-лонами, как я, и не все знаете. Так вот, последние двое, что явились ко мне для ремонта, просили поставить им волоконные органы.
– И они получили их?
– В одном случае требовалось только заменить сухожилие; тут нет большой разницы, что ставить - металл или пластик. Другой хотел заменить кровеносную систему. Я объяснил ему, что не могу этого сделать без полной перестройки его организма на основе волоконных материалов… Я полагаю, что когда-нибудь так и случится. И тогда металлоны не будут металлическими, как сейчас, но созданиями из плоти и крови.
– Вы допускаете такую мысль?
– Почему же нет? Как, впрочем, и металлизацию человеческих существ. На земле теперь обитают две разумные расы, и хлопот с ними стало вдвое больше. Так пусть же они приближаются друг к другу, пока мы не перестанем замечать различий. Да и к чему подчеркивать их? Мы должны стремиться взять лучшее от каждой расы: совместить преимущества человека с преимуществами робота.
– Вы получите гибрид, - сказал хирург, и в его голосе чувствовалось что-то похожее на раздражение.
– Вы получите нечто, что не будет ни тем, ни другим. Разве не логичнее считать, что личность должна гордиться своей индивидуальностью, своей целостной структурой и не заменять ее чем-то чужеродным? Что она не должна превращаться в помесь?
– Но это же сегрегация!
– Пусть так, - уже спокойно произнес хирург.
– Я верю в целостность личности. И я не изменю даже крошечную часть своей структуры ни при каких обстоятельствах. Если какой-то из моих органов потребует замены, я постараюсь произвести ее с максимальным приближением к исходному естеству моего организма. Я - есть я; мне доставляет удовольствие быть самим собой, и я не хочу стать кем-то другим.
Он закончил с записями и начал готовиться к операции. Поместив свои сильные пальцы в нагреватель, он дал им накалиться до темно-вишневого цвета, что свидетельствовало о полной стерилизации. Во время пылкой речи, которую он только что произнес, голос его ни разу не изменил своей тональности, а на полированном металлическом лице не было (как, впрочем, всегда) никаких признаков волнения.