Стопы благовестника
Шрифт:
— Они ради Иисуса терпели побои, заключения в темницах, они лишены были своего имения, они были разлучены с женами и детьми, многие из них носят– на теле язвы Господа нашего Иисуса Христа. Научитесь от них терпеть все ради Евангелия.
Зная, что страдания предопределены последователям Христа. Мы все-таки надеемся: русское правительство должно убедиться, что ему нечего бояться баптистов, ибо они самый трезвый, трудолюбивый и мирный народ… G необходимости учреждения семинарии для России в Европе говорили в тот же день Байфорд и Вайнинг. Собрание поддержало эту идею с энтузиазмом. Когда диаконы, держа в руках большие плетеные чаши, пошли по рядам для сбора пожертвований, никто не остался безразличным и в итоге было собрано 75 тысяч долларов на доброе дело. Местная христианская печать рассказывала о собраниях четвертого дня Конгресса с особым чувством. "Из многих трогательных сцен и переживаний Всемирного союза, ни одна не превзошла сцену и переживание представления русских ссыльных, — писал американский баптистский журнал. — Аудитория была битком набита. Проповедник Шекспир в сильной речи подготовил почву, а затем, когда он представлял собранию одного за другим этих героев и героинь, он давал краткое описание их жизни, а докторы Клиффорд и Майер подавали каждому из них руку. Их приветствие было вдохновенным и благословенным". В— В настоящее время наступил критический момент для народов Европы, — говорил англичанин Юнинг. — Они пробуждаются от долгого летаргического сна при духовной и политической тирании. Раздается крик о политической и вероисповедной свободе, о добре и о Боге. Этот дух находится во всех странах Европы. По всему свету огни начинают светить из окон милых баптистских церквей, которые приносят луч надежды для многих стран…
Американцы ознакомили гостей с некоторыми статистическими данными о жизни баптистов в Соединенных Штатах. Численность американских баптистов в 1911 году составляла 5 383 944 человека, они занимали первое место среди протестантских деноминаций. На попечении баптистских церквей находилось десять духовных семинарий, три университета и колледжа, восемь средних учебных заведений. Баптисты объединены в два союза: Южный и Северный. На семнадцать человек населения Соединенных Штатов приходится один баптист. Всемирный союз баптистов в 1911 году насчитывал 6 283 833 человека. На следующий день после окончания работы Конгресса начались официальные визиты. В понедельник все русские делегаты отправились в Вашингтон, где их должен был принимать Президент США. Прежде чем попасть в Белый дом, делегация зашла в посольство России. Заместитель посла вежливо, с большим уважением расспрашивал верующих соотечественников об американских впечатлениях.— Здешние газеты очень много пишут о преследованиях баптистов в России, — сказал он. — Таким образом, складывается впечатление, что вы приехали сюда с жалобами на свое правительство. Правда ли, что некоторые из вас отпущены в Америку под залог?
— То, что мы говорили, в основном относится к прошедшему времени, — ответил Павлов. — Но и сейчас гонения полностью еще не прекратились.
— Я состою в данный момент под следствием, — вступил в беседу Фетлер. — Меня отпустили под залог в пять тысяч рублей. О газетах надо сказать, что они сгущают краски и явно преувеличивают наши рассказы. Как христиане мы не имеем враждебных чувств к властям предержащим и всегда готовы молиться о просвещении их божественным светом и мудростью.
С позволения заместителя посла русские баптисты совершили молитву за Отечество и царя, пропели национальный гимн. Белый Дом, расположенный на Капитолийском холме, показался делегатам вполне ординарным зданием. "Ведь президент не царь, — отметил в дневнике Павлов. — Сегодня он президент, а завтра адвокат. Вероятно, оно так и должно быть, чтобы он не привык к роскоши". Чиновник пропускал гостей по двое по лестнице, ведущей в приемные покои президента. В зале находилось примерно тысяча человек. Президент вначале принял доктора Клиффорда и Майера, а после делегаты поочередно подходили к президенту, называя свою фамилию стоявшему рядом чиновнику, который повторял ее. Президент Тафт приветствовал каждого солнечной американской улыбкой и крепким рукопожатием. Гостям предоставили возможность осмотреть здание Капитолия и помещение Публичной библиотеки. Яркость впечатлений ослаблялась очень жаркой погодой. Путешественники, обливаясь потом, изнывали от нестерпимой духоты. Поэтому в Вашингтоне они пробыли всего один день. Шестнадцатого июня в Нью-Йорке Павловы простились с русскими братьями и выехали в Торонто по приглашению Ивана Алексеевича Колесникова. В многолюдном и многонациональном городе Василий Гурьевич быстро отыскал единоверцев. Пригодилось знание болгарского языка, среди верующих переселенцев из Македонии он проповедовал Евангелие на богослужебных собраниях. Русские и болгары регулярно выходят на уличные миссии. Одно из собраний было организовано у болгарского ресторана. Громогласный духовой оркестр собрал порядочную толпу слушателей. Василий Гурьевич вместе с болгарскими проповедниками дерзновенно провозглашал благую весть душам, опустошенным греховной жизнью. Субботний и воскресный дни Павловы провели> в Буффало. Гостей принимал пастор Миллер. На базе церкви он открыл Славянскую миссию. Сотрудникам миссии и веем верующим было очень интересно послушать многострадального проповедника из России. Неприятно поразил Павлова один штрих из жизни верующих Северной Америки. В летнее время из-за высокой температуры американские церкви почти пустуют, а некоторые даже закрываются месяца на два. "Наши верующие более терпеливы, — заключил Василий Гурьевич. — У нас в Одессе тоже бывает жара неимоверная и собрания длиннее, но посещаемость от этого не уменьшается". В Нью-Йорке, куда Павловы возвратились 7 июля, не только американские, но и немецкие церкви по причине летнего зноя совершали служение в полупустых залах. Целую неделю Василий Гурьевич трудился в своеобразной английской церкви. Она называлась "Храм моряков" и кроме англичан объединяла русскоязычные и латышские общины. Павлову довелось посетить ночные собрания этих общин для бездомных. Русского проповедника слушала разношерстная толпа, среди которой были уже новообращенные. Они вдохновенно свидетельствовали о Христе, призывая других посвятить жизнь Богу. Девятого июля Павловы покинули гостеприимных американцев и канадцев. Спокойное плавание омрачалось тещ что по воскресным дням на пароходе никто на подавал сигнала к началу общего богослужения. Сетование супругов прервал необычный пассажир. Гладко выбритый, аккуратно одетый он был похож на пастора.— Не хотите ли вы пойти на богослужение? — предложил он по-немецки.
— О, да! Мы только об этом как раз говорили, — обрадовались Павловы.
Оказывается на пароходе был специальный зал для христианских собраний.— Фридрих Блехер, — назвал себя почтенный пассажир. Я секретарь германского Союза молодых людей для решительного христианства.
Господин Блехер принадлежал к лютеранской церкви, но Василий Гурьевич сразу заметил в нем живого христианина. Они согласились поочередно руководить богослужениями. Христианские общения снимали утомление, делая долгое плавание насыщенным и разнообразным. Время протекло незаметно, пароход бросал якорь у берегов Англии, Франции и 20 июля после одиннадцатидневного путешествия "Президент Грант" вошел в гавань Куксгавен, близ Гамбурга. Павлов вновь встретился со своими давними немецкими друзьями. В кругу местных верующих он вспомнил об Иоганне Онкене, который дал ему начальное богословское образование и посвятил в миссионеры для России. Недолгим было Гамбургское свидание и 24 июля Павловы уже шагали по хорошо знакомым шумным улочкам Одессы.Будни и праздники
— Вы — господин Павлов?
– Да.
— Обо мне Вам должны написать. Моя фамилия Любич.
— Нет, не помню, никто не писал. Пройдите сюда, пожалуйста.
Из маленькой темной передней я вошел в небольшую комнату. Письменный стол в углу с целым ворохом писем и рукописей. По стенам таблички с текстом Священного Писания. Пара стульев, большой стол посредине.— Вот так мы живем. Работаем, — веселым и приветливым голосом проговорил Павлов. — Хотите поближе познакомиться, — приходите на наше собрание. Там мы молимся и проповедуем.
Вошел молодой человек, белокурый, с испытующими глазами.— Это мой сотрудник, познакомьтесь, — сказал Павлов. Завязался разговор о журнале "Баптист".
— Мало распространен, — объяснил Василий Гурьевич. — Средств нет у братьев. А подписчики разбросаны по всему свету: весь юг России, Кавказ, Зауралье, вся Сибирь. Предлагали обмен изданиями прогрессивным газетам — ни одна не отозвалась…
— Из каких классов населения состоит ваша община? — спросил я.
— Чернозем, простонародье, бедняки. Вот один из них.
В комнату бодрыми шагами вошел старичок, одетый в дешевое пальто. По говору — великоросс. Книгоноша. Имеет семьдесят шесть лет от роду, но глядит молодцом. На четвертый этаж легко взобрался. Снова звонок. Вошел юноша лет двадцати, громадный как медведь.— Мир вам! — приветствовал он всех.
Юноша приехал из деревни. Хлебороб. Нашлось вскоре и письмо обо мне. Прочитав его, Павлов спросил меня: — Ну а как же теперь ваше духовное состояние? Вероятно мой беспомощный взгляд что-то сказал ему, ибо он вскоре добавил:— О Вас пишут, что вы когда-то были религиозным человеком и другом верующих.
Я замял этот вопрос. Больно показывать у себя пустое место там, где у верующих людей хранится богатство. Деликатно, с благодарной чуткостью Павлов и Тимошенко отняли руки от двери, ведущей в тайники моего сердца". Свои беспокойства о дальнейшей судьбе общесоюзного журнала Павлов обнародовал на Всероссийском съезде баптистов, проходившем в Москве с 25 сентября по 5 октября 1911 года.— Помимо трудностей материального характера наше издательство испытывает гнет двойной цензуры: братской и административной, — говорил Василий Гурьевич. — Меня как редактора власти штрафовали несколько раз, один номер был конфискован, касса журнала совсем оскудела. Я прошу избрать нового редактора и изыскать средства для покрытия дефицита.
— Нужно выяснить, по чьей вине налагались штрафы, редактора или администрации, — предложил Дей Мазаев.
Прения были остановлены помощником пристава.