Сто рентген за удачу!
Шрифт:
Слова Казака произвели тот самый эффект, на который он рассчитывал – изгои схватились за оружие, но яростный окрик Удава остановил едва не начавшуюся стрельбу.
– Отставить! – Удав окинул бешеным взглядом своих бойцов и повернулся к чистильщикам: – Мы не натравливали на вас собак. Наоборот, и сами подверглись нападению. Наши люди точно так же понесли потери, как и ваши!
– Люди? – Казак демонстративно обвел взглядом изгоев. – Что-то я не вижу здесь людей. Уродов вонючих вижу, а вот людей…
Один из изгоев попытался вскинуть автомат и нажать на спуск, но не смог –
Казак не понял, что происходит, не ощущал незримого присутствия Японца. Чистильщик видел лишь застывших неподвижно врагов, которые, несмотря на все его старания, не собирались начинать стрелять. Он зло поиграл желваками и сплюнул прямо под ноги Удаву, все еще надеясь, что чаша терпения изгоя переполнится, но просчитался – хладнокровием и выдержкой начштаба Будды мог посостязаться с памятником.
– Забирайте Бедуина и уходите. – Удав толкнул меня к чистильщикам.
Сильно толкнул – так, что я буквально врезался в одного из них. И тут же получил от него прикладом в солнечное сплетение. Пришлось согнуться пополам и некоторое время не дышать. А чистильщик вновь примерился врезать мне прикладом, на этот раз по почкам, но Казак не позволил:
– Заканчивай его лупцевать, Шмель! Нам до вертолета еще топать и топать. А если он из-за твоих художеств сам идти не сможет, ты его потащишь на себе. Понял?
– Да он, гнида, мне на ногу наступил! – завопил чистильщик по прозвищу Шмель, мутный парень, с которым в свое время у меня было множество мелких стычек. – Будут тут еще всякие мутанты вонючие мои новые берцы портить! – Он снова попытался замахнуться на меня.
– Отставить, я сказал! – обозлился Казак. Он понял, что на изгоях выместить свою злость не удастся, и теперь смотрел волком на всех подряд – своих и чужих. – Уходим, парни. А с тобой… – он повернулся к Удаву и посмотрел ему в глаза, – мы еще встретимся. Ты мне лично ответишь… за все…
– Обязательно, – зловеще пообещал тот.
«Вот так и заводят себе в АТРИ врагов, – нашел время пофилософствовать я. – Эти двое только что стали кровниками, причем без всякой разумной причины, ведь не Удав повинен в смерти брата Казака…»
Чистильщики развернулись, собираясь уходить. Шмель толкнул меня вперед:
– Иди, мразь. Чего встал?
И тут приглушенно прозвучал выстрел…
Неизвестный снайпер залепил маслину прямо в голову Шмелю. Чистильщик беззвучно рухнул на шпалы, увлекая меня за собой.
– А-а-а!!! Суки!!! – завопил Казак и открыл огонь по Удаву.
Тот успел ответить. Они расстреляли друг друга почти одновременно, в упор. А дальше началась свистопляска. На мосту изгои и чистильщики открыли огонь. Тут же подключились снайперы и подоспевшие боевики из групп прикрытия. Стреляли все и во всех. Царила полная неразбериха.
К счастью, я в это время лежал между рельсами, а сверху меня щитом прикрывал труп Шмеля. Мертвый парень, сам того не желая, спас мне жизнь. Пара выстрелов, конечно, зацепила меня, но я чувствовал – ранения не опасны для жизни.
Постепенно
огонь по мосту прекратился – бой переместился в сторону ангаров и домиков метеорологов. Боевики обоих кланов целиком сосредоточились друг на друге, совершенно позабыв про меня. А может, посчитали мертвым.Я решил, что пора потихоньку уползать. Веревки по-прежнему крепко впивались в тело, так что двигаться было непросто. И все же я сумел выбраться из-под Шмеля. Как мог осмотрел оба своих пулевых ранения – в плечо и ногу. Убедился, что это скорее царапины: кости целы, артерии не разорваны, кровопотери большой быть не должно. К тому же плечо уже перетянуто «жгутом» – связывающими меня веревками. Кстати, пуля прошла совсем рядом с одной из них. Нет, чтобы перебить ее! Тогда я смог бы развязаться. Ладно, поползем так. Главное, убраться подальше.
Направление я выбрал прямо противоположное постройкам метеорологов, где все еще продолжался яростный бой между изгоями и чистильщиками. Пригибаясь, похромал по шпалам, стараясь не обращать внимания на боль в простреленной ноге. Мне бы только пройти мост, добраться до насыпи, скатиться с нее, а там несложно будет затеряться в тайге.
Я уже почти миновал мост – оставалось пройти небольшой участок между двумя бетонными опорами электропередач, как вдруг из-за одной из них вышел… Японец.
– Далеко собрался, Бедуин?
«Абакан» псионика уставился хищным зрачком мне в грудь – в центр той самой нарисованной на футболке мишени. Я застыл, не в состоянии ни защищаться – со связанными за спиной руками, ни сбежать – с раненой ногой.
– Не зря я рисовал ее, да? – тихо рассмеялся Японец, указывая на мишень. – Оказывается, я еще и провидец… Чего молчишь? Давай, попроси пощады, вдруг отпущу? Или попробуй сбежать. Я тебе фору дам. А то скучно просто так стрелять.
– А может, тебе еще посрать мармеладом? – хмуро поинтересовался я.
– Ну, как хочешь… – Японец прицелился, словно в тире, его палец нарочито медленно лег на спусковой крючок…
Сухо затрещала автоматная очередь. Псионик дернулся, выпучил глаза и замертво повалился на рельсы. Из-за опоры на мост вышел… Иван Аркадьевич! С моим АКМ в руках!
– Док!!! – Я ожидал увидеть кого угодно, только не его.
– Бедуин… – Зинчук выдавил кривую улыбку и даже помахал мне автоматом в знак приветствия, а потом уставился на убитого им Японца, подошел и присел на корточки возле тела. Плечи ученого как-то подозрительно затряслись. Со стороны было непонятно, плачет он или беззвучно смеется.
Все ясно, у профессора это первый жмурик, значит, жди нервного срыва. Впервые убивать непросто, я понимаю. Но мне сейчас только его истерики для полного счастья не хватало. Нужно было срочно отвлечь ученого, а лучше напоить водкой до бесчувствия, но чего нет, того нет. Ладно, тогда следует хотя бы заставить его отойти от трупа…
– Иван Аркадьевич! – приказным тоном заговорил я. – Идите сюда! Скорее!
– А? – Он вскинул голову, и меня поразил его взгляд: бесшабашная веселость и глубочайшее удовлетворение. И ни малейших признаков истерики. Похоже, над трупом Японца он и в самом деле искренне смеялся!