на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Стихотворения
на обложку

Жуковский Василий Андреевич
Шрифт:

УТЕШЕНИЕ

Слезы свои осуши, проясни омраченное сердце. К небу глаза подыми: там Утешитель Отец! Там Он твою сокрушенную жизнь, твой вздох и молитву Слышит и видит. Смирися, веруя в благость Его. Если же силу души потеряешь в страданье и страхе, К небу глаза подыми: силу Он новую даст!

К СЕСТРАМ И БРАТЬЯМ

Рано от печальной Жизни вы сокрылись. Но об вас ли плакать? Вы давно в могиле Сном спокойным спите. Вас, друзья, в лицо я Прежде не видала, Вас в печальной жизни Вечно я не встречу. Но за вами сердцем Я из жизни рвуся; И глубоко в сердце Слышится мне голос: Всё, мне говорит он, Живо здесь любовью; Ею к нам нисходит Наш Создатель с неба, И к нему на небо Ею мы восходим.

ЖАЛОБА

О, где вы, прекрасные дни? Куда улетели так скоро? Печаль поселилась в душе, Весельем дышавшей так вольно. О,
где вы, младенчески дни, Земное небес привиденье, Когда и цветок в волосах Бывал нам сокровищем жизни? Порывисто ветер подул — Весенняя роза поблекла. Едва я успела расцвесть — Уже безотрадная вяну.

ТОСКА

Младость легкая порхает В свежем радости венке, И прекрасно перед нею Жизнь цветами убрана. Для меня ж в благоуханье Упоительной весны — Несказанное волненье, Несказанная тоска. Сердце мукой безымянной Все проникнуто насквозь, И меня отсель куда-то Все зовет какой-то глас.

СТРЕМЛЕНИЕ

Часто, при тихом сиянии месяца, полная тайной Грусти, сижу я одна и вздыхаю и плачу, и душу Вдруг обнимает мою содроганье блаженства. Живая, Свежая, чистая жизнь приливает к душе, и глазами Вижу я то, что в гармонии струн лишь дотоле таилось; Вижу незнаемый край, и мне сквозь лазурное небо Светится издали радостно, ярко звезда упованья.

ВИДЕНИЕ

Блеском утра озаренный, Светоносный, окрыленный, Ангел встретился со мной: Взор его был грустно-ясен, Лик задумчиво-прекрасен; Над главою молодой Кудри легкие летали, И короною сияли Розы белые на ней; Снега чистого белей На плечах была одежда; Он был светел, как надежда, Как покорность небу, тих; И на крылиях живых — Как с приветственного брега Голубь древнего ковчега С веткой мира — он летел… С чем летел? куда?.. Я знаю! Добрый путь! благословляю, Божий ангел, твой удел. Ждут тебя; твое явленье Будет там, как провиденье, Откровенное очам; Сиротство увидишь там, Младость плачущую встретишь И скорбящую любовь И для них надеждой вновь Опустелый мир осветишь… С нами был твой чистый брат; Срок земной его свершился, Он с землей навек простился, Он опять на небо взят; Ты им дан за их утрату; Твой черед — благотворить И отозванному брату На земле заменой быть.

СМЕРТНЫЙ И БОГИ

Клеанту ум вскружил Платон. Мечтал ежеминутно он О той гармонии светил, О коей мудрый говорил. И стал Зевеса он молить Хотя минуту усладить Его сим таинством небес!.. «Несчастный! — отвечал Зевес,— О чем ты молишь? Смертным, вам Внимать не должно небесам, Пока вы жители земли!» Но он упорствовал: «Внемли! Отец, тебя твой молит сын!» И неба мощный властелин Безумной просьбе уступил И слух безумцу отворил; И стал внимать он небесам, Но что ж послышалося там?.. Земных громов стозвучный стук, Всех молний свист, из мощных рук Зевеса льющихся на нас, Всех яростных орканов глас Слабей жужжанья мошки был Пред сей гармонией светил! Он побледнел, он в прах упал. «О, что ты мне услышать дал? То ль небеса твои, отец?..» И рек Зевес: «Смирись, слепец! И знай: доступное богам Вовеки недоступно вам! Ты слышишь бурю грозных сил… А я — гармонию светил».

HOMER

Веки идут, и веки уходят, а пенье Гомера Все раздается, и свеж, вечен Гомеров венец. Долго думав, природа вдруг создала и, создавши, Молвила так: одного будет Гомера земле!

«Некогда муз угостил у себя Геродот дружелюбно…»

Некогда муз угостил у себя Геродот дружелюбно! Каждая муза ему книгу оставила в дар.

ДВЕ ЗАГАДКИ

I
Не человечьими руками Жемчужный разноцветный мост Из вод построен над водами. Чудесный вид! огромный рост! Раскинув паруса шумящи, Не раз корабль под ним проплыл; Но на хребет его блестящий Еще никто не восходил! Идешь к нему — он прочь стремится И в то же время недвижим; С своим потоком он родится И вместе исчезает с ним.
II
На пажити необозримой, Не убавляясь никогда, Скитаются неисчислимо Сереброрунные стада. В рожок серебряный играет Пастух, приставленный к стадам: Он их в златую дверь впускает И счет ведет им по ночам. И, недочета им не зная, Пасет он их давно, давно, Стада поит вода живая, И умирать им не дано. Они одной дорогой бродят Под стражей пастырской руки, И юноши их там находят, Где находили старики; У них есть вождь — Овен прекрасный, Их сторожит огромный Пес, Есть Лев меж ними неопасный И Дева — чудо из чудес.

ПРИХОД ВЕСНЫ

Зелень нивы, рощи лепет, В небе жаворонка трепет, Теплый дождь, сверканье вод,— Вас назвавши, что прибавить? Чем иным тебя прославить, Жизнь души, весны приход?

ИСПОВЕДЬ

БАТИСТОВОГО ПЛАТКА

Я родился простым зерном; Был заживо зарыт в могилу; Но бог весны своим лучом Мне возвратил и жизнь и силу. И долговязой коноплей Покинул я земное недро; И был испытан я судьбой,— Ненастье зная, зная ведро. Зной пек меня, бил тяжкий град, И ветер гнул в свирепой злобе — Так, что я жизни был не рад И горевал о прежнем гробе. Но было и раздолье мне! Как веселился я, бывало, Когда в час ночи, при луне, Вокруг меня все засыпало! Когда прохладный ветерок Меня качал, ко мне ласкался, Когда веселый мотылек, Блестя, на колос мой спускался. Но время юности прошло; Созрел я — и пошла тревога! Однако ж на земле и зло — Не зло, а только милость бога. Пока я цвел и созревал С моими сверстниками в поле — Я ни о чем не помышлял И думал век прожить на воле. Но роковой ударил час! Вдруг на поле пришли крестьянки, И вырвали с корнями нас, И крепко стиснули в вязанки. Сперва нас заперли в овин И там безжалостно сушили, Потом, оставя ствол один, Нас безголовых потопили — И мяли, мяли нас потом… Но описать все наши муки Нельзя ни словом, ни пером!.. Вот мы ткачу достались в руки — И обратил его челнок Нас вдруг, для превращений новых, В простой батистовый кусок Из ниток тонких и суровых. Тогда нежалостливый рок Мне благосклонным оказался, Я, как батистовый платок, Княжне Урусовой достался. По маслу жизнь моя пошла! (С батистом масло хоть не ладно, Но масла муза мне дала, Чтоб мог я выразиться складно) — О, как я счастлив, счастлив был! Готов в том подписаться кровью: Княжне Софии я служил С надеждой, верой и любовью. Но как судьба нам не верна! За радость зло дает сторицей! Вот что случилося: княжна Каталась раз с императрицей — И захотела, торопясь, Остановить она карету… И я попал, несчастный, в грязь, А из грязи — в карман к поэту. И что же? Совестный поэт Меня — мной завладеть не смея — Вдруг в лотерею отдает!.. Спаси ж меня, о лотерея! Спеши княжне меня отдать И, кончив тем мое мученье, Дай свету целому познать, Что цель твоя: благотворенье!

«Поэт наш прав: альбом — кладбище…»

Поэт наш прав: альбом — кладбище, В нем племя легкое певцов Под легкой пеленой стихов Находит верное жилище. И добровольным мертвецом Я, Феба чтитель недостойный, Певец давно уже покойный, Спешу зарыться в ваш альбом. Вот надпись: старожил московский, Мучитель струн, гроза ушей, Певец чертей Жуковский В альбоме сем похоронен; Уютным местом погребенья Весьма, весьма доволен он И не желает воскресенья.

МЕЧТА

Всем владеет обаянье! Все покорствует ему! Очарованным покровом Облачает мир оно; Сей покров непроницаем Для затменных наших глаз; Сам спадет он. С упованьем, Смертный, жди, не испытуй.

ОРЕЛ И ГОЛУБКА

Басня

С утеса молодой орел Пустился на добычу; Стрелок пронзил ему крыло, И с высоты упал Он в масличную рощу. Там он томился Три долгих дня, Три долгих ночи И содрогался От боли; наконец Был исцелен Живительным бальзамом Всеисцеляющей природы. Влекомый хищничеством смелым, Приют покинув свой, Он хочет крылья испытать… Увы! они едва Его подъемлют от земли, И он в унынии глубоком Садится отдохнуть  На камне у ручья; Он смотрит на вершину дуба, На солнце, на далекий Небесный свод, И в пламенных его глазах Сверкают слезы. Поблизости, между олив, Крылами тихо вея, Летали голубь и голубка. Они к ручью спустились И там по золотому Песку гуляли вместе. Водя кругом Пурпурными глазами, Голубка наконец Приметила сидящего в безмолвном Унынии орла. Она товарища тихонько Крылом толкнула; Потом, с участием сердечным Взглянувши на страдальца, Ему сказала: «Ты унываешь, друг; О чем же? Оглянись, не все ли, Что нам для счастия Простого нужно, Ты здесь имеешь? Не дышат ли вокруг тебя Благоуханием оливы? Не защищают ли зеленой Прозрачной сению своей Они тебя от зноя? И не прекрасно ль блещет Здесь вечер золотой На мураве и на игривых Струях ручья? Ты здесь гуляешь по цветам, Покрытым свежею росою; Ты можешь пищу Сбирать с кустов и жажду В струях студеных утолять. О друг! поверь, Умеренность прямое счастье; С умеренностью мы Везде и всем довольны». «О мудрость! — прошептал орел, В себя сурово погрузившись,— Ты рассуждаешь, как голубка».
1-192021222324252627282930313233-49
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com