Чтение онлайн

В зиму у нас туманы, снег, мороз;

В весну и в осень - дождик непрерывный;

А летом - зелень бледная берез,

Кой-где трава, цветочки… Климат дивный:

Порою задыхаешься без гроз,

Порою мерзнешь…

Ветер заунывный

Поет все ту же песню с давних пор:

Ему у нас раздолье и простор…

Иные любят (впрочем, ведь иные(,

Иные любят

ветра грустный стон,

Степей раздолье, глыбы снеговые,

Лесов дремучих непробудный сон,

Метели наши, вьюги завивные,

Уныло-мерный колокола звон,

Родной мороз, да тройку удалую,

Да песню, молодецки-заливную.

Но что за вкус! Что это за народ!

Порой у нас бывают чудны ночи:

Прозрачен, необъятен небосвод,

А белый снег на поле, что есть мочи,

Мороз тяжелым молотом кует,

И смотрят неба пламенные очи

Так пристально, что думы в небеса

Летят невольно, как зарей роса.

Но то ли ночь Италии прекрасной!

Все тихо; рощи пальмовые спят;

Вдали чуть слышен лепет моря страстный -

С цветов струится тонкий аромат.

Купается в лазури месяц ясный;

И вот звучат, стихают, вновь звучат

Октавы вдохновенного Торквато…

Любил и я Италию когда - то.

Любил и я перелетать мечтой

На берега Италии святые;

Но не гондолы с песнею живой,

Не небеса, не волны голубые,

Не Рим и Капитолий вековой,

Не Этна и Везувий огневые,

Не Апеннинов дикая гряда

Влекли меня в Италию тогда.

В тот миг, когда из нравственных пеленок

Душа освободится навсегда,

Когда, как в клетке запертый орленок,

В груди забьется сердце, и когда

Природа нам шепнет: "Ты не ребенок", -

В тот миг я полюбил… Прошли года,

А и теперь осталось в сердце что - то,

В чем не могу я дать себе отчета.

Я с нею никогда не говорил,

Но я искал повсюду с нею встречи,

Бледнея и дрожа, за ней следил,

Ее движенья, взгляд, улыбку, речи

Я жадно, я внимательно ловил,

А после убегал от всех далече,

Ее в мечтах себе я представлял,

Грустил, вздыхал, томился, ревновал.

Не рассказать, что делалось со мною.

Не описать волшебной красоты…

С весенним солнцем, с розовой зарею,

С слезой небес, упавшей на цветы,

С лучом луны, с вечернею хзвездою

В моих мечтах слились ее черты…

Я помню только светлое виденье -

Мой

идеал, - отраду и мученье.

…

Но я недолго любовался ею:

В Италию уехала она -

И я мечтой послушною моею

Перелетел на юг. Отчуждена

Была от мира мысль моя: пред нею

Была повсюду чудная страна,

И издали мой призрак неизбежный

Манил меня улыбкой грустно-нежной.

И долго этот бред томил меня,

И долго-долго я не знал покою:

В тиши ночей, в докучном шуме дня

Знакомый образ был передо мною;

Да и теперь, порой, невольно я

Перенесусь в Италию мечтою -

И южный зной в лицо повеет мне,

И кровь кипит, и голова в огне.

Но быстро это чувство пронесется -

И снова я на Родине святой;

И сердце так легко, так ровно бьется:

Родная песня льется надо мной…

Как верный друг, мне холод к сердцу жмется…

Играет ручка с русою косой, -

И блещут очи темноголубые,

Задумчивы, как небеса родные.

Москва, 1844

(С. Г. Полянской)

В альбомы пишут все обыкновенно

Для памяти. Чего забыть нельзя?

Все боле или менее забвенно.

Писать в альбомы ненавижу я,

Но вам пишу и даже-откровенно.

Не знаю я - вы поняли ль меня?

А я, хоть вас еще недавно знаю,

Поверьте мне, вас очень понимаю.

Мне говорили многое о вас:

Я слушал все, внимательно-покорен:

Народа глас, известно, божий глас!

Но слишком любопытен был и вздорен,

И несогласен этот весь рассказ;

Притом же белый цвет всегда так черен:

Я захотел поближе посмотреть -

О чем так стоит спорить и шуметь?

Я познакомился - вы были мне соседка.

Я захотел понять вас, но труды

Мои все пропадали, хоть нередко

Я нападал на свежие следы.

Сначала думал я, что вы кокетка,

Потом, что вы уж чересчур горда;

Теперь узнал: вы заняты собою,

Но девушка с рассудком и душою.

И нравитесь вы мне, но не за то,

Что вы любезны, хороши собою:

Меня не привлечет к себе никто

Уменьем говорить и красотою,

Хорошенькое личико - ничто,

Когда нет искры чувства за душою,

А женский ум - простите ль вы меня?
–

Почти всегда - пустая болтовня.

Но вы мне нравитесь, как исключенье

Из женщин, именно за то, что вы

Умели обуздать в себе стремленье

И пылкость чувств работой головы,