Стервами не рождаются!
Шрифт:
— Вот-вот! — почти весело подхватил мужик. — Мафиозная структура называется! И тебя наверняка сюда вытащил, чтобы под своих подставить. Девка ты видная, хотя и для такого бизнеса чуть низкорослая…
— Перестаньте! — еле слышно пробормотала она, все еще не желая верить в услышанное. — Он же мне брат все-таки!
— Ага! Вижу-вижу, как о сестре печется. — Он сунул руки в карманы замызганных спортивных брюк и недоуменно качнул головой. — Несет же вас всех сюда хрен!
Мужик принялся что-то возмущенно бормотать, попутно оглядывая Алевтину с головы до ног осуждающим взглядом. Удивительное дело, но ей отчего-то действительно стало стыдно. Было ли тому виной нервное напряжение,
Слезы обильно потекли из глаз, не принося облегчения. Наоборот, с каждой минутой ей становилось все тяжелее и тяжелее. Вся ее затея, поначалу радужно расцвеченная воображением, теперь виделась совершенно в ином свете.
— Ты это… слышь? Кончай носом хлюпать! — растерянно пробормотал мужик, переминаясь с ноги на ногу. — Чего-нибудь придумаем. Сейчас пойду, Клавку спрошу. Она баба мудрая, авось надоумит…
Он ушел длинным коридором, оставив хлюпающую носом Альку в одиночестве. Она сползла по стене, уселась на корточках и, обводя взглядом замызганные стены, пыталась найти ответ на единственный вопрос, мельтешащий в мозгу: «Что я здесь делаю?! Зачем мне все это?!»
«Красивой жизни захотелось!» — ехидно прозвучал в памяти голос отца, провожающего ее на железнодорожный вокзал. — «Ну-ну… Только ведь потом приползешь обратно, виновато виляя хвостом!»
Что угодно, но только не это! Вернуться, чтобы день за днем выслушивать его язвительные замечания и выносить укоряющие взгляды матери? Нет, такого она себе позволить не может…
Дверь между тем приоткрылась, и взору Алевтины предстало странноватое существо, которое можно охарактеризовать не столько словами «без определенного рода занятий», сколько «без определенных первичных половых признаков».
Существо, видимо, и являвшееся Клавдией, между тем решительным шагом приблизилось к Альке, застыло в трех шагах от нее и принялось внимательно ее разглядывать.
На вид Клавдии было лет сорок с небольшим. Достаточно высокая, худая, она имела прямую ровную спину и такую же ровную, без каких-либо намеков на выпуклость, грудь, обтянутую тонкой хлопчатобумажной тельняшкой. Длинные худые ноги в черных шерстяных колготках походили на ноги цапли, и Алька с опасением ждала, что Клавдия вот-вот замрет на одной ноге или примется клевать ее крючкообразным кривоватым носом.
— Ты, что ли, и есть сестра этого бандюги? — нарушила Клавдия тишину.
— Вы об Андрее? — на всякий случай уточнила Алька, поднимаясь и настороженно вглядываясь в непроницаемые глаза женщины.
— А о ком же еще?
— Да, — кивнула девушка и протянула ладонь. — Алька… Алевтина Карамзина.
— Ишь ты! — фыркнула Клавдия, пожимая протянутую ладонь крепким мужским пожатием.
— Согласна, что фамилия несколько претенциозна, — попыталась улыбнуться Алька, но улыбка вышла кисловатой. — А вы Клавдия?
— Угу, — кивнула женщина. — Я живу с Мишкой. Ты с ним уже виделась. Ну что же нам с тобой делать-то прикажешь, Алька? Домой поедешь?
— Нет, нет, — испуганно закачала головой девушка, колыхнув разметавшимися кудрями. — Домой не хочу!
— Ну тогда иди за мной…
Она взяла в одну руку тяжелую Алькину поклажу и, саданув другой девушку по плечу, что, наверное, должно означать дружеское расположение, повела гостью по коридору к своей комнате.
На удивление, там было чисто. Старенький диванчик аккуратно заправлен вытертым, но свежевыстиранным покрывалом. Домотканые половички на полу, как и огромный с бахромой абажур под потолком, придавали комнате
немного уюта.— От прежних жильцов все осталось, — пояснила Клавдия, заметив интерес девушки. — Я с плавания вернулась, а жить и негде. Комнату тут сняла, а барахло съехавшие жильцы оставили.
— Понятно, — кивнула Алька, обессиленно опускаясь на белый пластиковый стул, скорее всего позаимствованный из ближайшей пивнушки. — Так где же Андрей?
Клавдия переглянулась с Михаилом, который настороженно поглядывал из угла, и загадочно хмыкнула.
— А нету Андрюхи-то, — пояснила она, опустив ее сумку на пол у платяного шкафа. — Он соседнюю комнату снимал. Появлялся крайне редко. Мы уже с Мишкой знали — если здесь, значит готовый. Ну в том смысле…
— Я знаю, что означает «готовый», — поспешила вставить Алька.
— Ну вот, значит. — Клавдия села на стул напротив и продолжила. — Потом он дня три похмелялся. Нас все к себе зазывал. Я-то не употребляю, а вон Мишка с ним сиживал.
Мишка издал возмущенный вопль, протестуя против несправедливости замечания Клавдии. На что она лишь снисходительно ухмыльнулась и принялась барабанить длинными цепкими пальцами по своей угловатой коленке. Но ее молчание подогревало его еще больше. Он принялся метаться по комнате, размахивая руками и вспоминая дни, когда и Клавдия была не прочь пропустить стаканчик-другой за счет хлебосольного соседа. Одна его фраза, в которой Клавдия почему-то сравнивалась со страусом, той особенно не понравилась. Издав победный клич, она вскочила со стула и с диким воплем врезала неблагодарному сожителю по физиономии.
По силе они почти не уступали друг другу, нанося хлесткие удары и перемежая все это непечатными словами. Как долго продолжался бы их поединок, неизвестно, но Михаил неожиданно побледнел, схватился правой рукой за сердце и, к радости Клавдии и ужасу Альки, рухнул с глухим стоном на пол.
— Господи, — испуганно пробормотала девушка. — Он умирает?!
— Не переживай, — успокоила ее Клавдия, подхватывая Мишку с пола и подтаскивая его к дивану. — Это его обычный трюк, если он чувствует, что проигрывает. Ты, Алька, не обращай внимания. Иногда, если люди плохо понимают друг друга, приходится им прибегать к действенной силе кулаков…
Она подошла к старенькому буфету, открыла один из ящиков и, порывшись в нем, достала связку ключей.
— Идем, я тебе Андрюхину комнату открою. Хозяйка просила сдать кому-нибудь, если найдутся желающие. Плата — четыреста рублей в месяц, деньги вперед. Согласна — идем, а нет — извини…
— Я согласна… — кивнула Алька. — Но вы не договорили об Андрее…
— Завтра, — отрезала решительно Клавдия. — Поговорим завтра.
Глава 3
Комната, которую прежде снимал Андрей, мало чем отличалась от той, где ей только что довелось побывать. Та же убогая обстановка, те же серые стены… Единственным предметом роскоши был маленький черно-белый телевизор, сиротливо притулившийся на подоконнике широченного трехстворчатого окна.
Алька поискала глазами, куда бы повесить шубку, и, не обнаружив ни шкафа, ни мало-мальски приличного гвоздя в стене, швырнула ее на кровать.
— Ладно, не так все плохо, — успокаивала она себя, опускаясь на краешек стула у двери. — Завтра я обо всем узнаю, и, может быть, что-нибудь изменится.
Но тревожное чувство, вызванное словами соседей Андрея о его, мягко говоря, своеобразном образе жизни, не отпускало. Оно ворочалось внутри, разрастаясь до неимоверных размеров и затмевая собой все остальные неспокойные думы. Прометавшись по комнате большую часть ночи, Алька забылась под утро неспокойным сном.