Стерегущие золото грифы
Шрифт:
Он и не заметил, когда стало так тихо. Сюда больше не долетали звуки из стойбища, как не было и отсвета костров. Когда только он успел зайти так далеко? Лес этот и днем был ему чужим, не то что беззвездной ночью. Беззвездной? Он видел звезды и луну еще несколько шагов назад. Идти стало тяжело из-за густого и высокого, до колен, ковра папоротников.
Юноша протянул руку и наткнулся на шероховатый ствол дерева. Сделал шаг и покатился вниз, больно обдирая голую спину о камни. Откуда здесь столько камней? Он лежал в оцепенении и совершенно некстати вспомнил свои детские выдумки про Адыгана. Тут же послышались тяжелые, шаркающие шаги, под которыми хрустели не то ветки,
Время текло лениво, как равнинная река. Шаги приближались, но никак не достигали Темира, а он знал, что, когда громоздкое нечто окажется рядом – это будет конец, и уже почти жаждал его. Куда хуже было нынешнее состояние – будто застрял в вязкой топи. Вдруг шаги как-то обмельчали, стали человеческими, и юноша увидел ослепительно-яркую косматую фигуру. В светящемся ореоле обозначилось участливое лицо Старой Шаманки. Она протянула сухую сморщенную руку к его груди. Появились луна, звезды, сосны, звуки и запахи. Темир лежал в траве на краю стойбища.
Шаманка притянула его к себе, заставив положить голову на ее колени. Темира бил озноб, он обливался потом, будто только что пришел в себя после обморока.
– Все хорошо, нужно только выбирать верный путь, – бормотала Шаманка. – Бродишь где попало.
– Что это? – прошептал Темир пересохшими губами. – Привиделось?
– Не привиделось. Заблудился немного. Горы – обиталище духов, мальчик. Они хозяева. Человек пришел сюда уже после них. Пришел и живет на правах гостя. Наступишь не туда – попадешь на их тропу. Человека – лесного, кочевого – его звериный инстинкт бережет. Поэтому обходит человек такие места, сам того не замечая, хотя в тайге, меж гор, каждый и так настороже. И зверь обходит. Ты без звериного инстинкта родился, так уж вышло. Так что душа должна быть в покое, а ноги на земле.
– Ноги на земле? – не понял Темир. – Как это?
– Земным живи. Тем, что здесь и сейчас. Мечтаешь о разном, будто и не здесь ты. Не знаешь, кем быть хочешь по жизни, то один путь зовет тебя, то другой. Придумываешь всякое, вот оно к тебе и сбегается.
– Да я уже давно ничего не… – Темир с трудом сел. – Ох, а девушка!
– Опомнился, – засмеялась Шаманка. – Вот это другой разговор. Вот так ноги на земле будут. Иди, догонишь. Вон туда побежала она недавно, я только два раза успела моргнуть.
– Да как же недавно? – возразил Темир, но Шаманки уже не было.
«Спасла ведь меня, а я даже не поблагодарил», – подумал он и увидел, как за вторым по счету от него аилом мелькнула светлая рубаха Тиылдыс. Значит, и не было ее в лесу? Может, и его самого там не было?
Он ринулся за девушкой, как если бы от этого зависела его жизнь. Она нужна была ему сейчас – живая, теплая, настоящая. Где-то внутри он еще слышал тишину чужого враждебного леса. Темир настиг беглянку несколькими скачками и остановил, схватив руками за плечи.
– Вот глупый, – зашипела девушка. – Всю игру испортил. Кто же сразу догоняет?
Она вывернулась так, чтобы оказаться лицом к лицу с Темиром, а его хватка сделалась только крепче. Тиылдыс взглянула в его глаза, и ее лицо исказилось ужасом.
– Чего ты? Шальной. Пьян, что ли?
– Нет, нет, не бойся, – Темир выпустил ее. – Прости. У вас все чужое и чудное, я растерялся. Давай еще раз, заново. Пожалуйста.
Наверное, его странный сумасшедший взгляд, смутивший Тиылдыс, сменился теперь прежней прозрачной голубизной безоблачного неба, потому что девушка расслабилась и хихикнула.
– Заново? Странно это как-то, – она мотнула
косами. – Поймал – значит поймал. Не терпелось, да? Боялся, отобьют?– Ох, боялся, – засмеялся Темир, и недавняя беда ушла далеко, превратившись в сон из детства. – Раз уж догнал – не упущу.
Он снова привлек девушку к себе и попытался похитить у нее свой первый в жизни поцелуй, дивясь собственной наглости. И тут же почувствовал холодное металлическое острие, упершееся в шею под самым подбородком. Темные глаза Тиылдыс блеснули тем же металлом, что и ее нож. Вот бы посмотреть при свете солнца, какого именно цвета ее глаза…
– Ты, я гляжу, во всем спешить любишь, – яростно прорычала она сквозь стиснутые зубы.
– Что же такое? Все я сегодня делаю не так, – сдался Темир, держа раскрытые ладони на уровне плеч в знак того, что девушке больше ничего не угрожает.
– Пойдем к кострам, – сказала Тиылдыс мирно, пряча оружие.
– Пойдешь со мной? – удивился Темир.
– Отчего же не пойти, раз уж выбрала себе несчастье такое. Похоже, в стане у каана нравы другие. Учить тебя придется, как уважительно обращаться с девушками.
– Совсем не другие. Я не знаю, что со мной сегодня, обычно я себя так не веду. Просто понравилась ты мне очень, вот и делаю всякие глупости.
Тиылдыс выглядела вполне удовлетворенной таким оправданием.
– Да у меня же бой назначен! – Темир хлопнул себя ладонью по лбу. – Надеюсь, он ждет и не решил, что я струсил.
– Кто ждет? С кем бой? – заинтересовалась девушка.
– Да с тем парнем без рисунков на теле, – пожал плечами Темир и протянул девушке руку.
Она, поколебавшись, вложила в его ладонь свои мягкие маленькие пальчики.
– Его сложно будет победить, Темир. Ты не того противника выбрал. Он… они… ну да ладно, идем же. Я хочу быть там и посмотреть на тебя. И тогда разрешу поцеловать… может быть.
Значит, с молчаливым Воином действительно что-то не то? Темир пожал плечами: да какая разница? Мало ли странных людей земля носит. Рука Тиылдыс в его руке – это было куда важнее. Это было то самое здесь и сейчас, про которое говорила Шаманка. Темир отчетливо чувствовал это.
***
Желающих помериться силами было предостаточно, и им пришлось ждать. Когда подошел их черед, Темир не испытывал ни азарта, ни злости, ни желания победить. Почему-то его прежняя жажда отмщения казалась сейчас бессмысленной. Что, по сути, Воин сделал ему? Да и было это в детстве. Как глупо – ударить человека без причины. Противники сняли сапоги и остались в одних штанах, доходящих до середины голени. В левом ухе Воина искрой от костра блеснула тонкая золотая серьга – единственное украшение, которое он имел на теле.
– До первой крови или до падения? – спросил Воин равнодушно, не обращая внимания на гиканье и свист публики, раззадоренной предыдущими поединками. – Выбирай как гость.
– Давай до падения.
– Хорошо. Подсечки, подножки запрещены. Бить по лицу – тоже, раз нам кровь не нужна, – недобро усмехнулся противник.
Они уперлись ладонями в плечи друг друга. Каждый для устойчивости отставил левую ногу назад. Зайсан дал отмашку, и бой начался. Темир сразу же попытался перехватить противника поперек тела, чтобы лишить равновесия, но тот вывернулся и нанес ему весьма болезненный удар в грудь. Тут уже внутри у юноши всколыхнулась былая ярость по отношению к Воину, он глухо зарычал и снова кинулся на него. Они вцепились друг в друга, налегая всем телом. Темир почувствовал, как отставленная назад нога бороздит голой ступней по земле, и услышал голос Воина над своим ухом: