Стена
Шрифт:
Наконец, спустя почти сорок минут после отправления от Стрелки, "сарай" не спеша остановился у пересечения улицы Чапаева с проспектом Кирова, всего в паре метров от входа на станцию "Кировская" Московской линии. Хлипкие дверцы кое-как раскрылись и все сто двадцать пассажиров, из которых минимум половина прошла этот чудовищный по своей жестокости квест от начала и до конца, потирая руки, разминая отдавленные стопы, выбрались из автобуса. Отодрав от рюкзака приклеенную кем-то жвачку, Саша спрыгнул с подножки и сразу поспешил в школу -- до начала занятий осталось уже меньше двадцати минут. Двигаясь быстрым шагом, щурясь от ярких лучей солнца, старшеклассник то и дело оглядывался по сторонам, ибо были на то сразу две причины. Во-первых, путь его лежал по центральной улице города -- от парка Липки до площади Кирова протянулся одноимённый проспект, в широких кругах давно получивший звание "саратовского Арбата". Единственная пешеходная улица в городе собрала на пути своём самые что ни на есть лакомые куски всего Северного Саратова: эстетично вписавшийся в городской архитектурный ансамбль цирк с апреля
Однако другая причина была куда прозаичней и намного более неприятной -- миновав мощёную непонятного бетонно-серого цвета плиткой площадь, Саша даже нарочно ускорил шаг, чтобы не встречаться с ней взглядом. В прежние времена он бы просто срезал путь через торговые ряды, дошёл до кинотеатра "Победа", прошёл вперёд и через трамвайный путь вышел бы напрямик к Мирному переулку. Теперь же Александр, и не он один, старался всячески избегать ставшего опасным места: с виду почти незаметно, после раздела города на северную и южную части проспект Кирова оказался всего лишь в двухстах метрах от самой настоящей государственной границы. А выйдя на пересечение Мирного переулка и улицы Вавилова, можно было ещё и разглядеть то, что окончательно отрезало Северный Саратов от Южного -- огромная, высотой с приличный одноэтажный дом, стена из железобетона с непреодолимым цилиндрическим барьером на самой её вершине, тянулась от уже бывшей трамвайной остановки посередине улицы до самого конца, где поворачивала направо, на Советскую. Помимо этого, в арсенале у Стены, как довольно ёмко прозвали границу сами саратовцы, имелись также линия колючей проволоки, полоса с острыми как бритва шипами, заградительная сетка под напряжением, обустроенная прямо посреди улицы наблюдательная вышка, а также контрольно-следовая полоса из песка шириной почти во всю проезжую часть -- все эти препятствия нужно было преодолеть, чтобы просто подобраться к ней. Но даже этого, видимо, было недостаточно, чтобы показать: черта, отделившая Россию от утраченной ею когда-то территорий, на замке -- по всему Мирному переулку вдоль линии раздела можно было заметить с десяток-другой видеокамер, круглосуточно ведущих запись всего, что происходит на стыке городов.
Такая ужасающе сложная система на пути из одной страны в другую уже сама по себе вызывала мороз по коже своей неприступностью, а попытка преодолеть её и вовсе казалась настоящим безумием. И тем не менее, смельчаки были -- правда, на памяти Саши ещё пока ни одному человеку не удалось преодолеть границу между Северным и Южным Саратовом. Любого, кто только пытался приблизиться к Стене хотя бы на десять метров или даже просто случайно наступал на контрольно-следовую полосу, тут же вязали люди в военной форме и в лучшем случае после профилактической беседы длиной в час отпускали. Тех же, кто упрямо направлялся к Стене или оказывал сопротивление, ждала очередь горячего свинца. Мужчин, женщин, северян, южан -- железобетонная преграда не щадила никого. Подумать страшно, но за каких-то полтора года своего существования по Саратову граница России и Азовской Республики унесла жизни почти двухсот человек. Возведённая всего за неделю в сентябре 33-го, Стена быстро обрела славу "второй Берлинской" -- пугающей и смертельно опасной. Смерть, разрушения, несчастья -- эта по-настоящему страшная, кровопролитная война не пощадила никого, и с трудом успокоившись, бледный как смерть подросток бегом миновал пересечение Рахова и Вавилова.
Пройдя несколько домов, свернув во дворы, старшеклассник в два прыжка взобрался на созданный людьми холм -- кооперативные гаражи, этакие катакомбы города подходили своими земляными стенами к самому забору, за которым начиналась территория школы. Просочившись через узкую дыру в металлической решётке, Александр поспешил выйти к парадному двору. Со стороны выглядело это очень странно, но собственно, таким макаром и заходило в школу подавляющее большинство учащихся -- после того, как трёх школьников прямо у ворот застрелили снайперы, путь через Мирный переулок никем не использовался, а эвакуационные входы находились ещё дальше, с другой стороны здания, так что чтобы войти через них, пришлось бы делать ещё больший крюк.
Обойдя маленькую полулачугу-полуподсобку, Александр вывернул во двор. Тут-то ему и предстала во всей своей красе она -- школа N 1 города Саратова: трёхэтажное здание из кирпича, выкрашенное в приятный глазу вишнёво-красный цвет, укрыло под своими стенами от неустанного взора пограничных камер почти четыре сотни учащихся. От мала до велика, в прежние времена школа, по праву носящая свой первый номер, насчитывала в своих стенах более тысячи детей, стекавшихся сюда со всех концов Саратова и соседнего с ним Энгельса. В классах, оборудованных по последнему слову техники, у преподавателей, чей опыт ценили не только в области, но и по всей России, учились лучшие из лучших -- дети, кто доказал своими знаниями и умениями, что достоин носить гордое звание учащегося "первой" школы. И снова всё
перечеркнула война -- после раздела города на две части около трети учащихся оказались в буквальном смысле за границей. Где-то десять процентов -- пропало без вести, ещё четверть ушли, когда школа оказалась всего в тридцати метрах от Стены. Схожая судьба постигла и преподавательский состав. Вдобавок, здание серьёзно пострадало при штурме войсками НАТО -- чего стоит только сеть трещин по всему фасаду и издырявленная пулями крыша. Теперь, когда от школы N1, по сути, остался лишь номер, менее сорока процентов школьников решили сохранить за собой гордое право называться её учениками. И Саша был одним из них: тем более, в этом году он заканчивал свой последний, двенадцатый класс, за которым следовали выпускные экзамены и менять что-либо в жизни в такой ответственный момент не хотелось ни ему, ни, наверное, его маме.Зайдя внутрь, Саша первым делом свернул в дверь налево. За ней глазам его открылась уже привычных омерзительно салатовых цветов гардеробная. Скрипучие лавочки, вечно мокрый, в разводах грязи пол, затхлая пыль уныло висящей за железной решёткой на своих крюках одежды школьников -- в общем-то, ничего нового, всё как обычно. Потоптавшись несколько секунд на резиновом коврике, "очищая" подошвы от остатков снега, сдав куртку в гардероб, Александр поспешил пройти в холл. Изнутри школа, где он отучился почти шесть лет, и после возведения Стены ничуть не изменилась: спокойные бледно-розовые с лёгким оттенком кремового стены, светло-серая гранитная плитка, стенд с историей школы напротив окна, металлодетектор на пути к расписанию -- привычный порядок вещей не менялся здесь годами. А зачем, если всё и так хорошо? Всего одна деталь была способна потревожить привычный порядок вещей -- в школе было непривычно пусто. Но не стоит беспокоиться раньше времени: тому есть весьма простое и главное, логичное объяснение - каникулы. Всю эту неделю с первого по девятый классы заслуженно отдыхали. Таким образом, на всю школу сегодня набиралось не более сотни учеников и то, что Саша на своём пути встретил всего пару человек -- вахтёршу и охранника -- было вполне нормально.
Поднявшись на третий этаж, Саша скинул с плеч сумку, достал оттуда свой учебный планшет, включил гаджет и немного устало пристроился в нише стены возле кабинета химии -- сегодня в расписании двенадцатого "физико-математического" класса она стояла первой. Зелёные стены коридора, бессменно хлипкое деревянное окно, заколоченное от греха подальше решёткой из досок, вид школьного двора в нём как бы намекали случайно забредшему сюда школьнику -- это этаж естественных наук. И правда: прямо напротив, под номером 32, позолоченными буквами на торжественном бордово-красном фоне красовалась обветшалая надпись: "Кабинет физики". Чуть дальше по коридору, возле кабинета химии, пристроилось пристанище биологии и экологии. Лишь два кабинета английского языка возле выкрашенной в цвет стены пожарной дверью выбивались из этого ряда.
– - Здаров, Сань!
Внезапно оторвав Александра от размышлений, возле него практически из ниоткуда материализовался невысокий мальчишка. Его идеально прилизанные белобрысые волосы, строгий прямой нос, сидящая с иголочки спортивная форма и яркий, живой блеск в глазах наводили на него впечатление младшеклассника-переростка. Хорошо, что Саша уже знал его: несмотря на свою чудаковатую внешность, Лёша Писарев, а именно так звали того парнишу, был довольно приятным человеком. Неплох в учёбе, хорош в спорте, всегда уверен в себе, этот славный малый был душой любой компании. Имея в корнях немцев Поволжья, Лёша также неплохо разбирался в языках. Одна досада: имея столько положительных качеств, все всё равно запомнили его просто как "чувака в галстуке". Если в школе проходило какое-то мероприятие, мимо Писарева пройти это ну никак не могло. Пришедший в "физ-мат" на год позже Саши, поначалу Лёшу бесило, что учителя всё время норовят приодеть его в строгий костюм, но со временем парень привык и даже охотно начал участвовать в школьных делах.
Что касается "Сани", то с ним Лёша был в очень хороших отношениях -- прямо сейчас хороший друг протянул ему свою красную, всю в мозолях после баскетбола руку, чтобы поздороваться. Однако сам Саша не торопился ответить взаимностью. В глазах Александра отчётливо читался испуг -- подросток словно прирос к своему уютному уголку, не желая оттуда вылезать даже чтобы пожать руку.
– - Проехали, -- стремясь сгладить неловкость, парень убрал ладонь -- Ты химию делал?
Александр тяжело вздохнул:
– - Вопрос риторический. А что?
– - Да так, -- почесал голову этот проныра, -- Просто спросил.
Не секунду в разговоре наступила неловкая тишина.
– - Слушай, Сань -- расслабленно пошатываясь на своих ногах, снова заговорил Лёша, -- Завтра матч баскетбольный, с "соц-гумами" -- человека не хватает. Пойдёшь?
Отложив планшет, Саша плотно сжал губы.
– - Давай, Санёк! Ты ж классно играешь -- в команде даже играл школьной! С тобой мы их точно порвём. Давай, чего ты в свой планшет уткнулся!
– - с задорным огоньком в глазах Лёша легонько ткнул кулаком друга в плечо.
– - Спасибо, конечно, тебе за предложение -- совершенно спокойно, с натянутой улыбкой ответил Александр, -- Но ты же знаешь: я больше не играю.
– - Ну вот, опять заладил -- бросая в стену воображаемый баскетбольный мяч, обиделся его одноклассник -- И так в классе мало людей осталось, а тут ещё ты сдулся!
– - Во всех мало осталось.
– - Ну да и что с того? Последние месяцы ж в школе! Нельзя просто сидеть в коридоре и залипать в книжки! В соревнованиях не участвуешь, "Зарницу" в этом году пропустил, с выпускным отсиживаешься -- ты вообще тут или где?
– - пощёлкал Лёша пальцами у него перед носом, -- Алё, гараж! Давай, вылезай из своей конуры! Хорош целый день киснуть.